Терновый Король - Виктория Олейник

Это совершенно невозможно! Когда подписывала контракт, не ожидала, что он к этому приведет.

Не то чтобы я возражаю, просто… непривычно.

2

— А это я сама! — отобрав вторую баночку из рук другой жрицы, я с многозначительным стуком поставила все на бортик ванной. Помявшись, все-таки развязала пояс халата.

Надеюсь, то маленькое вредное создание не подглядывает из темного угла? Поведя головой, прислушалась, но не уловила ничего подозрительного и дернула плечом, заставляя халат с шелестом опасть к моим ступням.

Как еще главного колдуна не привели? Взявшись за руки, две ведьмы и впрямь начали нашептывать заклятие. Я не понимала слов, поэтому отбросила надежду вникнуть в смысл и опустилась в воду.

К моему удивлению, та мягко замерцала золотом. Как странно. Подняв руку, я всмотрелась в искры, пляшущие на моих ладонях: этот свет... шел не от заклятия, а от меня. Это я светилась, как новогодняя лампочка

— Тамария? — тихо позвала я девушку, и та с готовностью подошла ближе. Ей, видимо, дали задание умаслить меня, но, поскольку это дело я другим не доверила, ведьмочка не знала, что ей делать. — Что вы добавили в воду?

— Так она дар проявляет! Если бы у вас был демоническая суть, вы бы сидели в черной жиже, так интересно смотрится, я как-то…

— Эй! — По такому делу отвлеклась одна из жриц, и Тамария понизила голос.

— А вы огненная! Вы же феникс?

— Ухум, — взялась я за первую баночку, решив, что не все так плохо. И тут же встрепенулась — Феникс… а я сейчас, как свечка, не сгорю?

— Нет, что вы… ну вроде нет… это ангельская магия, всё безопасно!

— Ангельская, — задумалась я, усиленно натирая руки.

Мне вдруг вспомнился тот, кого я пробудила в заброшенном храме. Мужчина, который едва не убил меня, тоже как-то был связан с ангелами. Вряд ли Тамария знает, но все же…

— А ты не знаешь, что вот это за символ такой? — Я бегло нарисовала черным благовонием пару завитушек, выуженных из глубин памяти: именно такие в многообразии были начертаны на алтаре, где покоился тот мужчина.

Символы вспыхнули и тут же занялись пламенем, исчезли за считанные секунды. Я с тревогой посмотрела на побледневшую девушку.

— Ну как?

— «Принесет миру погибель тот, кто пробудит»… дальше не знаю. Госпожа, вы где это видели? Это старое наречие, такое было в ходу у первых демонов. Ну знаете, которые воевали с ангелами и всё такое….

— Эм, в книжке одной. Спасибо.

Если бы в книжке. Почему это я должна «миру погибель принести», что за ерунда? И кто же тогда тот мужчина? С виду такой приличный...

Подумаешь, чуть не убил! Я щедро зачерпнула мази и приступила к самой неприятной части омовения. Кожа по мере того, как в нее втиралось благовоние, начинала мерцать золотом, вкупе с сиянием воды смотрелось красиво.

Но голова все-таки поплыла: то ли в благовонии, то ли в чарах, но где-то сквозили одурманивающие чары.

Вот только этого не хватало! Я очнулась, когда мне предложили полотенце; не раздумывая, поднялась и позволила замотать меня в ткань. В висках стучала кровь; я плохо понимала, где нахожусь и что происходит, делала, что мне говорят, не задумываясь, зачем.

Опомнилась, лишь оказавшись на кровати, — еще бы не опомниться! Я дернула цепи, которыми меня опутали; мысли разбегались, но даже так это не могло не встревожить.

— Зачем это?!

— Знаете, не всегда демоны выбирают согласных жен, а ритуалы нужно проводить. Ну, вы понимаете, это чтобы не сопротивлялись, пока… то и сё. Вот их и связывают. — Тамария смущенно ударила пальцами друг о друга, но была быстро оттеснена в сторону шикнувшей старшей жрицей.

— Таковы традиции. Ожидайте мужа, — сухо отрезала старшая и, отступив на шаг, дернула завязки балдахина.

Тяжелая ткань шумно упала вниз, и я оказалась в полной темноте, обнаженная и связанная цепями.

Цепями, проклятье! Это что за традиции у демонов такие?!

______

Эти чертовы кандалы так мешались, что я шипела, упрямо пытаясь от них освободиться. Ужасные, ужасные обычаи! Мне вспомнились байки, которые мы с другими ученицами травили в лицее.

О том, что высшие демоны могут спать с любой, но сердцем, душой и телом преданы лишь той, что рождена и создана для них.

О том, что суженую не всегда спрашивают, хочет она быть с демоном или нет.

О том, что любовь демона порой причиняет страдания. Она неотвратима и безжалостна в той же мере, в какой полна сладости.

Каждая девочка — кроме меня, между прочим! — мечтала однажды проснуться суженой, невзирая на все предупреждения. Вот как Аврора, дочь Лии. Каждая шепотом убеждала, что уж она-то не стала бы сопротивляться высшему.

Ведьмы всегда ведьмы, пусть даже и маленькие. А я задавалась вопросом, что должна чувствовать девушка, которая знать не знает ни о каких демонах, обычная смертная, далекая от скрытого мира.

Вот. Я получила ответ. Ее берут замуж насильно, а потом... ну просто берут. Вот так, в кандалах и цепях...

Леодар пошел другим путем, более длинным, испытывая меня и привязывая к себе, и за это я любила его еще больше. Он мог поступить иначе. Похитить меня и не особенно церемониться, но он щадил мои чувства.

И тем досаднее эти проклятые кандалы сейчас, когда на моем сердце скребли кошки; не хочу, чтобы Терновый Король считал меня предательницей! Думал, будто я обманула его, предпочла ему другого, жаждала завладеть ценным артефактом… что всё, что я чувствовала к нему, лишь игра…

Не нужна мне эта проклятая корона! Но ведь так всё выглядело со слов Таны, да?

Я должна с ним поговорить! Мой взгляд упал на кисточку, украшающую занавесь балдахина... надо же, какие люди, в смысле звери.

— Иди сюда... Цыпа-цыпа… — Я дернулась к существу, которое недавно клялось, что охотно перегрызло бы мне шею.

На шею его хватит, значит, и на кандалы тоже.

— Еще раз назовешь меня цыпой...

— Ну помоги мне, сложно тебе, что ли? — Я звякнула цепями. И горячо зашептала. — Ну хочешь, я тебе ужин отдам?

— Ты думаешь, ужин для меня проблема, смер-ртная? Как насчет твоего чудесного свадебного платья? — Подумав, прищурилось существо, а я опешила. Платье-то этому демоненку зачем?

— Э...

— Или можешь первенца пообещать. Первенцами тоже беру!

Я поджала пальцы. Ой, чувствую, с этим существом будут сложности! Первенцы или платья,