Бесконечная тряска, жесткое сиденье, скудная еда, тусклый свет и отсутствие всякого движения превратили принцессу в столетнюю дряхлую старуху. По крайней мере, именно так ощущала себя Эллери, когда, наконец, карета прибыла в место назначения.
Незадолго до этого момента принцесса задремала, поэтому ей не пришлось любоваться дворцом издали. Зато теперь, когда их вывели наружу, она с любопытством оглядывала огромное сооружение с переходами и башнями, то взмывающее высоко к небу, то, словно проросшее, уходящее этажами куда-то вниз под землю.
Нет, дворец ее отца ничем не уступал в богатстве. Это маленькое открытие принесло толику радости — совсем чуть-чуть, но этой малости хватило, чтобы скрыть гримасу боли, которую причинял каждый сделанный после длительного заточения в стенках кареты шаг.
Эллери с наслаждением ощущала приятную твердость земли под ногами, вдыхала прохладный воздух и старалась делать вид, что эта прогулка, как и все их путешествие, — обычный визит вежливости, а не грубое похищение. И они — долгожданные гости, а отнюдь не пленники.
Работающие во дворе слуги, конюхи, что стояли возле запряженных экипажей, ожидающих своих хозяев, с любопытством смотрели на маленькую процессию, продвигающуюся к массивному каменному крыльцу, на котором вполне можно было устроить небольшой бал с обязательными танцами в программе.
Бродяга шел рядом с принцессой, ни словом, ни жестом не показывая, как непросто далась ему эта поездка.
Дворец встретил их приятным полумраком, ароматами готовящейся еды, сладких духов или цветов — Эллери не разобрала — и тишиной. Это казалось удивительным, но не было слышно привычного шума голосов, топота десятков ног или далекого лая собак.
Пленников вели широким коридором, стены которого были сплошь увешаны старинными портретами. С них на девушку неодобрительно смотрели мужчины и женщины, облаченные в роскошные мантии, с перьями и шляпками на высоких прическах, с одинаково недовольными выражениями лиц — молодых ли, иль сморщенных. Девушка шла мимо них и гадала — кем же приходилась сестра Бродяги всем этим людям, насколько знатен был ее титул?
Наконец, где-то вдалеке послышались голоса. Эллери даже обрадовалась их звучанию, ибо передвигаться в сопровождении только звука собственных шагов и шагов своих спутников было удовольствием сомнительным.
Они остановились перед широкими парадными дверями, за которыми приглушенно звучали десятки голосов. Эллери едва успела осознать, что, по всей видимости, то был тронный зал и сейчас им предстоит встретиться сразу со всеми обитателями дворца, как двери отворились, впуская путников в огромное, наполненное людьми помещение.
Теперь принцесса находилась чуть позади Бродяги, ощущая на себе скопление чужих взглядов, в то время как ее собственный взор в этот момент был прикован к двум тронам и сидящим на них людях.
Их остановили на почтительном расстоянии от королевской пары, Бродяга поклонился первым, Эллери, не сразу осознав, что в ее положении она должна поступить так же, спустя мгновение замешательства последовала его примеру.
В тот же миг молодая женщина в богатых одеяниях, совершенно не по-королевски соскочила с трона и бросилась к ним, забыв про этикет.
Сестра наемника — королева? И при том такая молодая?
Но если так, то это означало, что Бродяга…
Эллери не успела додумать эту шокирующую мысль, как под своды зала взметнулся счастливый женский крик:
— Сапфо!
Королева бросилась в объятия брата, спрятав лицо у него на груди. Мужские руки как-то нерешительно, робко легли ей на плечи, словно он так давно никого не обнимал, что уже и забыл, как это правильно делается.
Эллери, все еще пребывая во власти шока, растерянно наблюдала за этой умилительной картиной, когда движение со стороны привлекло ее внимание.
Король последовал примеру супруги и тоже покинул трон, правда, сделав это куда менее импульсивно. Впрочем, причиной тому скорее служили прожитые годы — мужчина был седовлас, грузен и двигался с заметным трудом, но взгляд серых глаз был ясен и добр. Создавалось впечатление, что он тоже был рад видеть Бродягу.
— Ну же, дорогая, ты смущаешь брата, — он добродушно пожурил супругу, остановившись рядом с застывшими в объятиях людьми.
Она, наконец, отстранилась, и Эллери получила возможность впервые разглядеть сестру наемника как следует.
Первое, что бросалось в глаза, — это потрясающая красота женщины. Правильные черты лица, каскад светлых волос, спускающихся до тонкой талии, затянутой в тугой плен роскошного платья, демонстрирующего высокое положение своей хозяйки. Широко распахнутые глаза цвета чистого неба, в которых плескалось ничем не замутненное счастье. Королева была искренне рада видеть своего потерянного брата, в этом не было никаких сомнений.
На фоне ослепительной красоты и свежести супруги возраст короля особенно остро бросался в глаза. Когда-то наверняка густая копна волос поредела, благородные черты лица испещряли морщины времени. Он встал рядом с супругой, тепло глядя на наемника:
— Здравствуй, Сапфо. Я рад видеть тебя в добром здравии. — С полной нежности усмешкой король произнес в сторону жены: — моя супруга все это время не давала никому покоя, твердила, что тебя нужно отыскать, что ты в беде. Так что теперь, когда ей это удалось, она точно тебя так просто не отпустит.
В глазах Бродяги мелькнуло и пропало странное чувство, никак не вязавшееся с торжественным моментом воссоединения с семьей. За все время, проведенное с наемником вдвоем, Эллери незаметно научилась различать малейшие нюансы настроения этого мужчины, и сейчас, она готова была поклясться, в его взгляде мелькнула… боль?
— Благодарю вас, Заир, — голос воина прозвучал как всегда сдержанно и спокойно. — Я счастлив вновь приветствовать вас.
— Хватит этого обмена приличия, — нетерпеливо произнесла королева, все это время не сводившая сияющих глаз с брата. — Ему необходим отдых и доктор.
Эллери поразилась тому, как спокойно король воспринял повелительное указание супруги. Ее собственный отец никому бы не спустил с рук подобное отношение к собственной персоне, даже своей жене.
Во всем облике этой женщины чувствовалась привычка повелевать. Горделивая осанка, царственный поворот головы — Эллери на миг кольнула зависть, а в следующий момент она вспомнила о своем происхождении и уверенно расправила плечи.
И сделала это как раз вовремя. Ибо взгляд королевы метнулся к застывшей позади Бродяги принцессе. Лазурь небес затянула едва заметная темная пелена — гнева? Удивления? Ревности?
