в коридоре чуть дальше, лицом к залу, но уже смотрел не на неё — в сторону лестницы.
— Ноэль, — сказал он резко.
И всё сорвалось.
Маленькая тень метнулась прочь по коридору.
Арина бросилась первой.
Платье мешало. Тяжёлый подол цеплялся за ступени, рукава путались, сердце билось в горле. За спиной грянул голос Кайрена, приказы стражникам, резкий скрип отодвинутых стульев. Но Арина уже бежала. Не красиво, не по-ледийски, почти спотыкаясь, ругаясь про себя на корсаж, каменный пол и всех людей, которые считали, что ребёнка можно обсуждать при открытой двери.
— Ноэль! — позвала она.
Ответа не было.
Он знал замок лучше неё. Конечно, знал. Не парадные залы, не удобные переходы для взрослых, а узкие коридоры, боковые лестницы, тёмные ниши, места, где можно спрятаться от взглядов. Его годы одиночества вдруг стали преимуществом, и от этой мысли у Арины стало тошно от злости.
На повороте она едва не столкнулась с Миной.
— Миледи!
— Куда он побежал?
Мина побледнела.
— Я… я не успела… Он сказал, что слышит камни и должен проверить…
— Куда?
— В старое крыло. Там проход к разрушенной башне.
Кайрен догнал их через несколько мгновений.
— Стражу к северным переходам, — бросил он. — Все двери старого крыла закрыть.
— Нет, — сказала Арина.
Он повернулся к ней.
— Что?
— Не загоняйте его. Он и так решил, что его продают, запирают или отдают. Если сейчас со всех сторон побегут стражники, он полезет туда, куда взрослый не пролезет.
Кайрен стиснул зубы. Его лицо стало жёстким, но глаза выдали: она попала точно.
— Старое крыло опасно.
— Тогда покажите дорогу и идите за мной. Не передо мной.
— Это не спор для коридора.
— А это не момент для ваших привычек командовать страхом.
Мина тихо ахнула.
Кайрен посмотрел на Арину так, будто ещё мгновение — и он всё же оттолкнёт её в сторону, потому что так быстрее и понятнее. Но потом он резко кивнул.
— За мной. До развилки. Потом вы первая.
Старое крыло встретило их холодом и запахом пыли, влажного камня и давнего запустения. Здесь не было мягкого света жилых галерей. Узкие окна пропускали только серую полоску вечернего неба. Гобелены висели рваными тенями, на стенах старые гербы потемнели так, будто драконы на них устали держать башни в когтях.
Где-то впереди стукнул камушек.
Арина остановилась.
— Ноэль?
Тишина.
Кайрен стоял за её плечом, напряжённый, почти не дышал.
— Я знаю, что ты слышишь меня, — сказала Арина, стараясь, чтобы голос не сорвался. — И знаю, что сейчас ты очень злишься. И имеешь право.
Ответа не было.
Только где-то в глубине прохода шевельнулся слабый алый отсвет. Камни. Или память камней.
Они шли дальше. Пол стал неровным. В одном месте часть стены обвалилась, открывая узкий лаз, за которым тянулся проход к старой башне. Кайрен схватил Арину за локоть.
— Туда нельзя.
— Он там?
Кайрен молчал.
— Значит, можно.
— Арина.
Она вздрогнула.
Не от страха. От имени. Он сказал не «леди Элира». Не «миледи». Арина. Тихо, почти сорвавшись, будто имя вырвалось из него раньше осторожности.
Она посмотрела на него.
— Я вернусь.
— Не обещайте того, что не полностью зависит от вас.
— Тогда ждите здесь и ловите, если я буду падать.
Он не улыбнулся.
— Я пойду за вами.
— Вы застрянете в этом проходе с вашим благородным разворотом плеч.
— Это не повод для шуток.
— Для меня как раз повод. Если перестану шутить, начну бояться вслух.
Он отпустил её локоть не сразу. Пальцы задержались на ткани рукава, тёплые, сильные, слишком живые для этого мёртвого крыла.
— Кричите, если камень пойдёт вниз.
— Лучше договоримся, что камень не пойдёт.
— Договоритесь с ним сами. Вас стены слушают.
Она хотела ответить, но не нашлась.
В проходе пришлось идти боком. Камень царапал плечо, платье цеплялось за выступы, пыль забивалась в горло. Арина ругалась про себя всё менее литературно, но вслух не произносила ничего лишнего. Впереди виднелся проём, а за ним — круглая площадка разрушенной башни.
Старый драконий зуб, подумала она, выбравшись наружу.
Башня и правда походила на обломанный зуб. Половина стены рухнула, открывая вид на пропасть и чёрные горы. Ветер гулял здесь свободно, злой и холодный, дёргал волосы, трепал подол, гнал по полу мелкую крошку камня. На краю площадки, у обломка колонны с почти стёртым гербом, сидел Ноэль.
Слишком близко к краю.
Арина остановилась сразу.
— Не подходите! — крикнул он.
Голос у него сорвался, стал острым, незнакомым.
Она подняла руки, показывая пустые ладони.
— Не подхожу.
— Вы тоже скажете, что не хотели! Все так говорят!
— Ноэль…
— Не называйте меня так!
Арина замолчала.
Мальчик вскочил. Ветер ударил в его куртку, и он пошатнулся. Арина едва не бросилась к нему, но вовремя заставила себя остаться на месте. Один резкий шаг — и он отступит.
— Вы спросили, сколько! — крикнул он. — Я слышал! Вы спросили, сколько они дадут, чтобы вы ушли!
Каждое слово било по ней хуже обвинения взрослого.
— Да, — сказала Арина.
Ноэль будто не ожидал честного ответа.
— Значит, правда!
— Я спросила.
— Потому что хотели!
— На миг — да.
Он отшатнулся, и Арина едва не задохнулась от собственного страха.
За проёмом послышалось движение. Кайрен добрался до выхода, но не вошёл. Остался в тени. Умница, подумала Арина с каким-то диким отчаянием. Не вовремя, но умница.
Ноэль смотрел на неё так, будто она ударила его без руки.
— Тогда уходите.
— Нет.
— Уходите! Лучше сразу! Лучше быть одному, чем ждать, когда тебя снова продадут!
Он кричал уже не только на неё. На Селесту. На совет. На отца. На весь замок, который то забывал его, то вдруг объявлял слишком важным. Маленькое тело трясло от злости, глаза блестели, губы дрожали, и всё в нём было не милым, не удобным, не тем ребёнком, которого легко пожалеть. Он был живой. Раненый. Злой. И имел право на эту злость.
Арина медленно опустилась на колени прямо на холодный камень.
Ноэль растерялся.
— Что вы делаете?
— Сажусь. Стоять устала.
— Здесь грязно.
— Знаю. Платье всё равно сегодня уже пережило архив, совет и лаз в стене. Пусть будет полный набор.
Он всхлипнул от злости, не от смеха.
— Не
