году.
- Лиза, не рискуй. Вот здесь, — сапожник усилил поддержку голени, вначале нужно нагреть аккуратно ботинок равномерно, уже и печь специальная готова, «посадить» его на твою ступню, обкатать, центровать лезвие. Работы много.
Она не спрашивала, откуда я всё это знаю. Не требовала объяснений. Просто заходила на «ласточку» раскинув руки, и, мне кажется, счастливее её в этот момент и вовсе никого не было. Широкая юбка из тёплой ткани била крыльями по худеньким ножкам в мужских лосинах. Носочек в коньке тянулся к той точке в невесомости, которая была самой правильной.
- Я будто птица. Лечу! Сударыня моя – барыня! Женечка, спасибо тебе! Я никогда не забуду, как ты мне махала рукой на маленьком клочке льда возле усадьбы под Муромом в ту зиму. А после вращалась как волчок и прыгала так, что дыхание у меня перехватывало. А всюду шла война.
- И ты вышла наконец-то на улицу!
- Вышла. И жить захотела. Ведь это просто чудо!
* * *
Как-то неловко стало, что мы, проживая совсем близко возле парка, такую душевную беседу не приглашаем продлить в нашей уютной гостиной.
- Вроде и незнакомы мы раньше были, а такое чувство, что друга хорошего встретили. Василий Львович, а если не заняты вы слишком, отобедайте у нас, расскажите про управление в деревнях. Ведь я, как и хотел наш император всем, кто вернулся с фронта вольную отписала и земли надел дала. А если погиб кормилиц, то жинку его и детей малых под опеку взяла. Земля у них в хозяйственном ведении. Столько, сколько возможно обработать семье. Продуктами учредила платить плату за пользование имуществом, инвентарём снабдила и домишки помогла восстановить. В строгости всех держу. А как же без неё.
Брови мужчины взметнулись в изумлении.
- Аренда земли? Вы голубушка оброк ввели у себя в деревнях. А кто же тогда обрабатывает основные поля и угодья? Кто на покосы выходил в прошлый сезон?
- Пленные.
Я уверенно перекатилась с пяточки на носочек и стала будто выше на несколько сантиметров.
- Мужики-то не все вернулись с фронта, кто их вдов и детей малых кормить будет? Так и мы скоро с бабушкой ноги протянем. Кто убивал, тот пусть и пашет ныне.
Мои собеседники тактично отвели глаза. Видать знали, что, учредив полицейские бригады, по моему приказу всюду выискивались беглые пленные французы и поляки, которые просто спали и видели, как бы быстрее выучить этот жуткий русский язык и не «спалиться» перебежками, двигаясь в сторону Европы.
- Михаил Афанасьевич. Тётушка и бабушка только рады вас видеть будут. По-простому, как говорится. Чем богаты… И вы пожалуйте к нам.
Улыбаясь, твёрдо зная, что так или иначе все одобрили мой план. Не замечая сведённых недовольно бровей сопровождающей нас Веры Ивановны – компаньонки мадам Бельской прижалась к сестрице.
- Морозно нынче.
- Думаю, к утру лёд застынет. И останется только зачистить его, и будет он похож на ровное зеркало, в котором отразится синь небесная.
Лиза просто светилась от этих мыслей, а под ногами хрустел снежок, который тихо всю прошлую ночь парил с тёмных небес, так, что казалось это звёзды решив отдохнуть слетелись птичьей стайкой в старый сад. Слышен был перезвон колоколов церковных.
- Вы любите зиму, Елизавета Петровна?
Она повернулась всем телом, чтобы ответить их новому знакомому в своей обычной манере, и удивлённо замерла. Поля шляпки- капора, утеплённые сверх меры, не могли удержать непослушные кудряшки её волос. Ветер переплетал их осторожно.
В его глазах она прочла настоящее участие и интерес. Она отвыкла от этого. Могла отличить, салонную пустую беседу от настоящего. Могла не слушать пустую болтовню гусар и кадетов, увлеченных её новым обликом. Удивлённо почувствовала, как падают возведённые ею защитные монументы к ногам этого мужчины.
Её манера держаться: - она будто вначале проговаривала слова про себя мысленно, а после отвечала, избавляясь от смущения.
А он ждал. Не торопил. Наслаждаясь моментом.
Подувший ветер качнул нас, и Василий Львович аккуратно придержал локоток девушки. А после стараясь не отпускать, борясь с так вовремя проявившей себя метелью, минуя ворота городского сада, довёл дам до своего экипажа. Наши следы заметала позёмка, а Лиза так и не рискнула ответить, прикрыв приток холодного воздуха ко рту изящно ручкой в перчатке.
- Как неловко. Дом-то совсем рядом.
- Мы прогуляемся и через четверть часа попросим приюта для усталых путников. Не так ли, сударь?
Этот хитрец - Гусятников Михаил Афанасьевич, как же он хотел оказать в тепле, но стойко кивнув в согласии, поправив одежды на мехах на округлом своём животе и сложив важно губы, он вроде как с радостью готов был составить компанию своему протеже.
* * *
Мы дружили домами.
Матушка Василия Львовича Демидова заезжала за нами на воскресную службу, корректно не задавала вопросов про личные экипажи. Взялась нас с Лизой опекать и вывозить в свет, договорившись с тётушкой.
Она прекрасно знала, наверное, из рассказов сына, что веду я хозяйство самостоятельно. Что продала всё лишнее и роскошно-ненужное, вложившись в восстановление дома в Москве и отстроив новые избы крестьянам – погорельцам. Закупила скот, подводы и инвентарь для работ в полях. Из Тулы переманила ремесленников, работающих с металлом.
Тётка Александра Фёдоровна, налюбовавшись наконец-то на возрождённую дочь, отправилась- таки во Владимир, восстанавливать и возрождать свою часть имущества, доставшуюся ей от отца и покойного супруга.
Мы не шиковали, но и не бедствовали. Часть дома, а именно весь первый этаж я сдала под магазины, салоны готовой одежды и ресторацию. Место было проходное. Аренда кормила всю нашу семью. Ждать больших доходов от «барщины» было не с руки. Деревни под Москвой требовали вложений. Продавать семейные ценности по бросовым ценам было унизительно.
Нужно было надеяться только на урожай следующего года. Я выспрашивала у Демидова о сортах пшеницы и льна. Задумывалась о посеве гречихи и сои. Мечтала возродить вишневый и яблоневый сад.
А к вечеру с ног валилась. Боясь засыпать, не гасила свечи и просила Степана глаз с дверей в терем не спускать.
По нашему проекту с Лизой был оборудованы отдельный подъезд с торца дома и красивое крыльцо в виде открытой ракушки, оно сразу вело на второй этаж. Возведён был и новый забор из необработанного камня взамен сгоревшего старого. Он очертил по-другому наш двор, который стал в разы меньше.
Мы занимали с сестрицей тот самый «терем» не желая иного, готовили покои для генерала с сыном. Любили
