боевой задор мгновение назад, когда твой король сжимал руками твоё горло? — Она наклонилась вперед, и её губы коснулись моего уха. — Или тебе это нравится, Оралия Солис?
Я кинулась на неё, но обнаружила, что мои руки застряли в грязи, буквально вросли в землю. С моих губ сорвалось рычание, тени метнулись вперед и вспыхнул жар. Я прищурилась, позволяя огню разгореться: огненные путы обвили её талию, горло и запястья.
— Я верну твою магию земле прежде, чем ты снова произнесешь это имя.
Очередной звонкий смех. Руки с черными пальцами восторженно захлопали, прежде чем она осмотрела пламя.
— Осторожнее, милочка, а то ты начнешь мне нравиться.
Моё пламя погасло, когда земля подо мной запузырилась как смола. Но я не сопротивлялась, лишь яростно смотрела, как она ползет по моим ногам. Тяжелый бой литавр в моей груди отдавался в ребрах, так громко, что я гадала, слышит ли она его. Мы смотрели друг на друга; её фиалковый взор скользил по моему лицу, а затем её глаза расширились от удивления.
— О, ты мне определенно нравишься. — Богиня (а это несомненно была она) снова склонилась ко мне, глубоко вдыхая воздух. — От тебя пахнет ночью и днем. Пещерой, где может покоиться сердце. Будто ты захлебнулась в крови и родилась заново. [1, 2]
Я отпрянула, когда она снова вцепилась в мой подбородок своими похожими на когти руками, и влажный жар её языка скользнул по моему лицу, слизывая слезы, пятнавшие кожу.
— Когда-то изголодавшаяся, а теперь не можешь пировать. Когда-то цельная, а теперь разбитая осколок за осколком.
Ногти впились в плоть, боль полоснула по щекам, я ахнула, почувствовав, как смола кратуса обжигает неглубокие порезы. Но её язык унял боль, с тихим хмыканьем слизывая кровь.
— Да, ты вполне подойдешь, — промурлыкала она. Давление на мои ноги и руки исчезло, а жжение на щеке в следующий миг испарилось. Губы женщины накрыли мои в бесстрастном поцелуе. — Пожалуй, я оставлю тебя себе.
С сияющей улыбкой она поднялась на ноги и повернулась к моим спутникам, которые внезапно возникли позади неё. Спинка её платья зацокала при движении: выбеленные позвонки выстроились вдоль её позвоночника, спускаясь по подолу и создавая иллюзию хвоста.
Драйстен обернулся, его глаза неистово блеснули, когда он увидел меня. Его щеки блестели в тусклом свете от слез. Вздох облегчения, который он испустил, был настолько же осязаемым, насколько и выстраданным.
— Ты в безопасности, — простонал он, прежде чем упасть на колени и зарыдать, уткнувшись в ладони.
Позади него кричал Элестор, пытаясь схватить что-то невидимое. Он рвал на себе волосы, согнувшись пополам, пока имя Жозетты срывалось с его губ. Через несколько долгих мгновений его крики затихли, хотя плечи всё еще дрожали. Я не могла пошевелиться, колени были слишком слабыми, но я кивнула Драйстену.
— Да, — прошептала я, хотя и не была уверен в правдивости этих слов, видя, насколько непредсказуемой кажется эта неведомая богиня.
Мой голос вывел Элестора из транса. Медленно он обернулся с покрасневшим лицом, переводя взгляд с Драйстена на меня, пока его взгляд не упал на богиню, стоявшую между нами.
Она широко развела руки, и тьма закапала с них, подобно призрачным крыльям.
— Привет, мальчики.
ГЛАВА 23
Оралия
Элестор и Драйстен в один миг обнажили мечи, а в следующий — оружие со звоном упало к ногам богини. Она тихо рассмеялась и снова опустилась на колени рядом со мной, убирая влажные от пота волосы с моего лица. На моих руках не было грязи, она не запеклась на лице. Крови, которая, как мне казалось, забрызгала мои щеки, не было, как не было и запаха Рена.
Ничто из этого не было реальным. Я была в этом уверена. Тогда почему я дрожала? Почему, когда закрывала глаза, то видела его полное недоверия лицо, смотрящее на меня?
— Не трогай её, — прорычал Драйстен, бросаясь вперед, чтобы поднять свой меч.
Богиня позволила это, улыбка тронула её полные губы, пока её когти скользили по моей коже. Его лезвие оказалось у её горла, но она лишь коснулась края, пробежав по нему пальцами, как по клавишам инструмента.
— У меня есть то, что вы ищете, дорогуша, — пропела она в мою сторону, обхватив мою руку, и с силой, намного превосходящей её рост, рывком подняла меня на ноги.
Драйстен и Элестор бросились вперед, но она легко выставила меня между собой и ними, создав барьер, который они не осмелились бы нарушить.
— Идемте, дети, — позвала она, обвив рукой мою талию, чтобы вести вперед.
Мои колени дрожали, пока она вела нас по болотистой местности, которая впервые начала меняться. Во все стороны раскинулось темное болото. Вода поднялась до щиколоток. Сплетения лиан мешали каждому шагу. Но эта богиня не медлила, пока мы шли вброд к возвышающемуся дереву, чьи широкие ветви опускались в воду. Она лишь напевала себе под нос, время от времени оглядываясь, чтобы поймать мой взгляд, или хватая меня за руку, чтобы поддержать.
— Юные боги так… полны жизни, — размышляла она. — Наблюдать здесь за тобой и моими заблудшими детьми было самым большим развлечением за последние годы.
Я нахмурилась.
— Это было не по-настоящему…
Эти слова предназначались скорее мне самой, чем ей. Но она шикнула на меня, убирая прилипшие к щекам волосы, а затем потянулась назад, чтобы подхватить мой тяжелый плащ, волочившийся по воде, которая уже доходила до пояса. Узловатое дерево росло по мере нашего приближения, и краем глаза я заметила, как она оглядывается через плечо, проверяя, следуют ли за нами Элестор и Драйстен.
— Конечно, это не было реальностью, — ответила она медовым голосом. — Ты ведь не знаешь, кто я, верно, милочка?
Элестор что-то пробормотал под нос, вызвав звонкий смех богини. Но ответил Драйстен, глухим тоном, поднимая меч выше, чтобы не намочить в воде:
— Сны.
Богиня снова хмыкнула, сжав мою руку, когда я поскользнулась на илистом дне, пока мы выбирались на противоположный берег.
— Близко, полубог. — Но она не ослабила хватку, лишь потянула меня вперед к исполинскому стволу.
Я вспомнила ужас, разлившийся по моим венам, странную вязкость на языке и тяжесть в груди. То, как образ Рена мерцал с каждым морганием. Слова, которые он произнес, озвучив мои самые сокровенные страхи. Даже сейчас я не могла от этого отделаться. Воспоминание лежало на моей коже, словно грязная пленка.
— Кошмары, — выдохнула я.
Богиня пропела, разок похлопав меня по руке:
— Очень хорошо, милочка.
— Звезды, — проворчал Элестор. — Только этого нам не хватало.
Но я могла только смотреть на неё: на изящный
