оказался в десятке локтей позади. К тому же он не делал никаких попыток плыть. Да и вообще не подавал признаков жизни. Как то самое бревно.
Выругавшись, я схватил наши пожитки и тоже плюхнулась в воду. Хорошо, что мешки были связаны между собой. Я просто повесила их на шею и поплыла к Велейну.
Он был без сознания. Усилия последних часов его доконали. Я ведь говорила, точнее думала, что после такой серьёзной раны даже с магическим излечением, организму нужно время, чтобы восстановиться.
Вот только дал бы кто нам это время!
Арьед оказался чересчур тяжёлым и постоянно норовил уйти под воду. Мне приходилось тянуть на себе и его, и мешки, которые безумно мешались. Лезли в лицо, ограничивали движение, не давая нормально грести.
Каждый раз, когда я поправляла вещи, Велейн с головой уходил под воду. Я испугалась, что он захлебнётся. Пришлось выбирать между ним и едой с вещами.
Конечно, я выбрала Велейна. А мешки поплыли ниже по течению, радостно подпрыгивая ему в такт.
Добраться до берега оказалось непросто. Арьед постоянно пытался уйти на дно. Приходилось удерживать его одной рукой, а второй грести, чтобы самой удержаться на плаву.
Когда я наконец сумела добраться до прибрежных зарослей, мокрая, дрожащая, усталая до невозможности, то пару минут просто лежала, не в силах выкарабкаться из воды. Даже про Велейна вспомнила не сразу. А когда спохватилась и увидела, что он лежит рядом, подставив лицо солнцу, расплакалась от облегчения.
Мы живы. Мы выбрались. Спаслись.
А что без вещей и припасов, это ничего, что-нибудь придумаем.
Проверив дыхание и пульс, я поняла, что Велейн спит. Просто спит. Вот только просыпаться он не желал. Как я ни пыталась его разбудить, у меня ничего не получалось. Организм Арьеда истратил весь свой ресурс и теперь восстанавливался.
Пришлось самой вытаскивать его из воды. Правда дальше прибрежных кустов выбраться я не смогла, да и не захотела. Тут было более-менее сухо, к тому же растительность закрывала нас от любопытных глаз. Если вдруг такие появятся.
Поэтому я стянула с нас обоих верхнюю одежду, обувь, разложила на траве, чтобы просохла. А потом сама куда-то легла и тут же уснула мёртвым сном.
Глава 16
Проснулась я в опускающихся сумерках оттого, что голодные и злые комары, противно нудя, грызли меня с завидным аппетитом. Шлёпнула раз-другой по щеке, по шее и открыла глаза.
Солнце село далеко над лесом, только самый краешек ещё цеплялся за тёмные верхушки елей. Однако и его неминуемо тянуло вниз.
Первая мысль — как Велейн? — сменилась другой — куда он делся?
В кустах, где я кормила комаров, воина не наблюдалось. И нигде поблизости, куда ветви позволяли заглянуть. Звать его я не решилась, мало ли кто может бродить поблизости. Да и вообще стало вдруг очень неуютно и одиноко.
Куда он мог подеваться?
Я быстро оделась и обулась. Одежда почти просохла, только немного пахла илом и водорослями.
Немного посидела, думая, что делать дальше. И решила, что нужно его отыскать. Арьед не мог меня бросить! А значит, он где-то недалеко.
Я раздвинула ветви и выглянула из своего укрытия. Вроде никого. Осмелев, вышла наружу.
Если б не комары, вечер был бы чудесным. Тёплый, безветренный. Благодать. Только есть хотелось ужасно, и ещё я переживала за Велейна.
С пригорка, скрытого от меня растительностью и высоким склоном, донёсся аромат готовящейся еды. Я решила, что там расположена деревня, и Арьед, скорее всего, отправился туда, чтобы разжиться вещами и пищей, взамен потерянных в реке.
А значит, и начать поиски следует с этого направления.
Приняв решение, я сразу воспрянула духом. И, ободрённая, схватилась за ближайшие ко мне ветви и полезла вверх. Благо, что берег здесь оказался не таким уж и крутым.
Когда я наконец преодолела подъём и, раздвинув густую траву, остановилась, чтобы отдышаться, в наступившей тишине раздались чьи-то шаги.
А затем незнакомый мужской голос недовольно произнёс:
— Ну и как их тут искать? Всё заросшее. Без собак мимо пройдёшь и не заметишь, — судя по звуку, после каждой фразы он хлестал палкой по траве.
— Ага, — поддакнул ему второй голос, протяжный густой бас.
Я задушенно всхлипнула и хотела уже нырнуть обратно в траву, чтобы меня не заметили. Но не успела.
Мужская рука обхватила меня сзади, закрыв рот. Меня потянули вниз, заставляя присесть. Я схватилась за ладонь, пытаясь оторвать от себя. Но к ней присоединилась вторая рука, стиснув мои плечи и прижав к широкой груди.
Я задёргалась и заорала, однако, плотно сомкнутые пальцы глушили звук. Надежда, что Арьед меня услышит и придёт на помощь, таяла с каждой секундой.
Тогда я исхитрилась и укусила закрывавшие мой рот пальцы. Позади раздалось шипение, и Велейн произнёс недовольным шёпотом:
— Тише ты! Не кусайся!
Я чуть не сошла с ума от облегчения. Не мог, что ли, раньше сказать, что это он?!
Едва Арьед убрал руку, я повернулась, насколько могла, и шёпотом задала ему этот вопрос.
— Не успел, ты сразу брыкаться начала, — так же шёпотом ответил он, добавив: — Потихоньку спускаемся вниз. Собак с ними нет, если не шуметь, можно переждать и потом двинуться дальше.
— Ты где был? — не удержалась я от вопроса. Однако Арьед закрыл мне рот пальцами, показывая, что стоит помолчать.
Я и не возражала. Радость от его возвращения перевешивала все опасности.
— Спускаемся. Осторожно, — сам Арьед не говорил лишнего. Только по делу.
Я в ответ лишь кивнула. Он прав, чем меньше шума, тем выше вероятность, что преследователи пройдут мимо. Тогда мы сможем наведаться в деревню, из которой так вкусно пахло свежей сдобой.
Я была настолько голодна, что готова украсть еду, если не получится купить.
Спускаться предстояло спиной вперёд. Сам Велейн начал спуск первым. Сзади не раздалось ни звука. Я лишь почувствовала, что исчезло дыхание на моей шее. Обернулась, а он уже был в нескольких локтях ниже меня.
Я восхитилась умением воина бесшумно передвигаться в траве и двинулась за ним.
Первые шаги дались легко. Пусть меня и сопровождало шуршание, но не слишком громкое. Его можно было принять за лёгкий ветерок или движение гадюки.
Ой…
Стоило подумать о змеях, как меня затопил знакомый страх. В приюте во время работы на огороде мне на ногу заползла змея. Обвила лодыжку, то ли в поисках тепла, то ли из симпатии к цвету моих чулок.
Когда я её заметила, задрыгала ногой и завизжала, переполошив младенцев, которых как раз вынесли
