Не городская.
Не мёртвая.
А глухая, тяжёлая, как будто дом сам слушает, кто в нём теперь живёт.
Она медленно выдохнула.
— Ну что, — тихо сказала она, — доброе утро, хозяйка.
Села.
Спина отозвалась неприятной тянущей болью.
Нога — глухо.
Но терпимо.
Жить можно.
Она опустила ноги на пол.
Холод пробежал по коже.
Настоящий.
Не дворцовый.
Не прикрытый коврами.
Она встала.
Потянулась.
И на секунду остановилась у окна.
Двор.
Вчерашний.
Но при утреннем свете — другой.
Более честный.
Грязь.
Следы.
Перекошенная бочка.
Куча старых досок.
Сарай, который держится на упрямстве.
И… движение.
Кто-то уже был во дворе.
Мужчина.
Сгорбленный.
С ведром.
Он остановился.
Посмотрел на дом.
И она поняла — он знает.
Знает, что она здесь.
Знает, что теперь всё изменится.
И не уверен, хорошо это или плохо.
— Отлично, — пробормотала она. — Начинаем с недоверия.
— Ты уже разговариваешь сама с собой? — раздался сонный голос Клары.
Элеонора не обернулась.
— Я всегда это делала. Просто раньше делала это тише.
Клара застонала, перевернулась и уткнулась лицом в подушку.
— Сколько сейчас?
— Достаточно, чтобы работать.
— Я тебя ненавижу.
— Привыкай.
Она отвернулась от окна.
— Вставай. У нас ферма.
Клара подняла голову.
Посмотрела на неё.
И вдруг усмехнулась.
— У тебя глаза горят.
— Это плохой знак.
— Для кого?
Элеонора чуть улыбнулась.
— Для всех.
Они вышли во двор уже одетые.
Элеонора — в мужском костюме.
Плотная ткань.
Практично.
Без лишнего.
Клара на секунду задержала взгляд.
— Тебе идёт.
— Мне удобно.
— Это хуже.
— Почему?
— Потому что ты в этом опаснее.
Элеонора не ответила.
Она уже смотрела вперёд.
Тот самый мужчина с ведром стоял чуть в стороне.
Ждал.
Не подходил.
Но и не уходил.
Элеонора направилась к нему.
Спокойно.
Без резкости.
Но уверенно.
— Доброе утро, — сказала она.
Он чуть кивнул.
— Мэм.
Голос низкий.
Осторожный.
— Имя?
— Том.
— Работаешь здесь?
— Работал.
Пауза.
— Теперь снова будешь, — спокойно сказала она.
Он моргнул.
— Мэм?
— Если хочешь.
Он посмотрел на неё внимательнее.
Дольше.
— А если нет?
Элеонора чуть наклонила голову.
— Тогда не будешь.
Пауза.
Тишина.
Он медленно кивнул.
— Понял.
— Отлично.
Она оглянулась.
— Кто ещё?
— Пара людей. Не все ещё вышли.
— Значит, выведем.
Она повернулась к Кларе.
— Видишь?
— Вижу.
— Что скажешь?
Клара скрестила руки.
— Скажу, что ты сейчас выглядишь как человек, который пришёл менять правила.
— Потому что я их меняю.
— И они это уже поняли.
Элеонора кивнула.
— Хорошо.
Она снова посмотрела на Тома.
— Через час все во дворе.
— Да, мэм.
— И ещё.
Он остановился.
— Да?
— Чай у вас здесь варят нормально?
Клара тихо прыснула.
Том замялся.
— Эм… не знаю.
— Значит, узнаем.
Через час во дворе стояли все.
Немного.
Четыре человека.
И каждый смотрел по-своему.
Осторожно.
С подозрением.
С равнодушием.
С надеждой.
Элеонора стояла перед ними.
Ровно.
Спокойно.
И смотрела.
Не поверх.
В глаза.
Каждому.
— Я Элеонора Дэвенпорт, — сказала она.
Тишина.
— Я не буду говорить долго.
Пауза.
— Я здесь не гость.
Ещё пауза.
— Я здесь хозяйка.
Слова легли чётко.
Без крика.
Но так, что их услышали.
— Работать будем.
Не «пожалуйста».
Не «давайте попробуем».
А факт.
— Кто не хочет — может уйти.
Пауза.
Никто не двинулся.
— Кто остаётся — работает.
Она посмотрела на них ещё раз.
— Вопросы?
Тишина.
И вдруг один из них — молодой парень — усмехнулся.
— А если не получится?
Элеонора посмотрела на него.
И спокойно ответила:
— У меня получится.
Пауза.
— У тебя — не знаю.
Клара за её спиной тихо выдохнула:
— Вот это я понимаю.
Парень замолчал.
И отвёл взгляд.
Элеонора кивнула.
— Отлично.
Она развернулась.
— Начинаем с дома.
И пошла.
Не оглядываясь.
И это было главное.
Клара догнала её уже у крыльца.
— Ты даже не
