в карьерном росте, и здесь ещё нужно окрестности обследовать. Неизвестно, во что Ерик с Анджеем убитых торговцев превращали.
Судя по интонациям, он кого-то передразнивал.
— То есть отправили в ссылку? — злорадно уточнила я. — На службе твоё упрямство тоже оценили?
— Главное, что мы с тобою будем вместе, — проигнорировал Яниш обидные слова и прижал к теплым, мягким губам мои пальцы. — Майя, ну давай ты сразу согласишься стать моей женой, а? Ну ты же знаешь: я всё равно не отстану!
Я глубоко вздохнула:
— Ну ладно! Раз не отстанешь, то соглашусь.
Яниш довольно чмокнул меня в нос:
— Вот! А папа говорил, что ты мне откажешь!
— Папа? — не поняла я. — А он откуда обо мне знает?
— Он сегодня тебе в лавку приходил. — Яниш повинно склонил голову, и я всё же стукнула кулачком в его упрямый лоб.
Мой найдёныш рассмеялся, подхватил меня на руки и закружил. А когда я совсем перестала соображать, где право, где лево, где верх, а где — низ, он опустил меня на ноги и поцеловал.
И знаете: да! Я поняла, что Янишу я даже позволю сунуться ко мне со своей кожаной палкой. И даже согласна в это время не болтать, а целоваться.
После окончательной редакции ближе к Новому году желающих ждёт бонусный эпилог.
Эпилог
Майя
События с момента предложения руки и сердца (хотя про сердце ничего сказано не было) закрутились так стремительно, что мы с Миу-миу только успевали от удивления рот раскрывать. Яниш пытался изобразить нездоровье, чтобы оставаться у меня, однако его отец, мастер Йожев, велел ему знать честь. И совесть. В наличии которой у отпрыска он сомневался, по его словам.
Тогда Яниш попытался зайти с другой стороны, и переманить меня к себе. Дескать, дом у городского мага большой, там можно спокойно вдвоём жить-поживать, и за день даже не встретиться. И ночью тоже не встретиться, добавлял мастер Йожев. На этом настроение у Яниша портилось, но он был согласен и на это. Однако отец на это отвечал, что «нечего барышню позорить» и «хитрый какой, решил на бедную Майюшку хлопоты по новому дому свалить!». В общем, стоял на моей защите, как отец родной. А ещё пригрозил, что маму вызовет, если сын за ум не возьмётся.
Так сразу взялся!
Хотя не знаю, что его так подбодрило. Добрейшей души женщина оказалась сударыня Млада! Такая заботливая, что даже Миу-миу, на что поесть всегда готова, и то сбежала на печку и спряталась там в углу от избытка яств.
— Да куда мне столько! — возмутилась я, когда приехавшие с сударыней Север слуги втащили в мой домишко десятый чугунок с едой.
— Да ты ешь, ешь, детонька! Ты ж вон какая маленькая-худенькая! Разве же с таким оболтусом, как Яниш, справишься? Ешь, ешь, поправляйся, тебе ещё детушек рожать… Да и Янушку, если вдруг на ужин заглянет, будет чем угостить, — приговаривала она, поглаживая меня по руке.
Я так растрогалась, что чуть слезу не пустила. Но тут Миу-миу пришла мне на помощь и стала выпрашивать поесть. Это уже после того как её накормили и загладили, она на печке пряталась.
Яниш, конечно, на ужин заглянул. Но после того как сударыня Млада домой уехала, остальных детей одаривать своей заботой.
— У тебя такая мама хорошая, — поделилась я.
— Только её бывает слишком много, — признался тот. — Но так как обычно в комплекте к ней идут моя сестра и младший брат, то получается терпимо. А когда я один, да ещё и, можно сказать, с того света чудом вытащенный… Зато скоро в доме уже можно будет жить! Ты же ещё не передумала за меня замуж выходить? — насторожено спросил Яниш.
— А у меня есть выбор? — на всякий случай спросила я.
— Нет! — быстро ответил он и успокоился.
После отъезда сударыни Млады за меня взялся мастер Йожев. Сам он говорил, что потому что они закончили прочёсывать окрестные леса в поисках чернокнижных подарочков. Но, сдаётся мне, без участия матери семейства не обошлось, хотя оба они — и мастер Йожев, и Яниш, — это отрицали. Но как-то слишком энергично и почти слово в слово.
Мастер Йожев взялся меня экзаменовать. Он морщил брови, я расстраивалась и пугалась, он бросался меня утешать. Дескать, он не на меня злится, а на дядю Дамира, которому не сироту нужно было поручать, а ноги оторвать и вместо ушей вставить, чтобы всем сразу стало ясно, что у него с головой. Потому что барышня я одарённая, раз так много смогла самоучкой взять, и меня нужно серьёзно учить. При этом он так сурово на меня смотрел, что я сразу пожалела, что родилась такая одарённая. Но теперь-то что делать? Назвалась ведьмой — лезь в гримуар.
Кстати, гримаур мой мастер Йожев тоже похвалил, и меня похвалил, что доверилась и рискнула, потому что иначе… потому что иначе…
Тут мастер быстро смахнул со щеки слезинку, будто её не было, и ещё раз поблагодарил меня от всей Службы магической безопасности и себя лично за самоотверженное спасение сотрудника.
В общем, скучать мне не приходилось.
Работу травницы с меня никто не снимал. Люди болели при старом городском маге, и при новом ничего не изменилось. Только пришла зима, а с нею насморк, кашель и застуженные спины. К тому же к невесте городского мага подойти не так страшно, как самому магу. А спросить-то столько всего нужно! Правда ли, что маг может из зимы сделать лето, а если может, почему не делает? А если магу принести свежий труп, он его правда оживит, и если да, то сколько это стоит? А правда, что теперь у нас тоже будет настоящий каток с настоящими магически огнями во льду и фейерверк на День Зимнего Солнцестояния?
Я отвечала, как могла, и понимала, что, надо мне учиться. Но каток я пообещала твёрдо. Я так и сказала на следующий день Янишу.
Он пригласил меня в дом, который раньше принадлежал мастеру Ерику. Мне никогда не приходилось бывать у прежнего мага дома, только в кабинете, но в доме пахло свежей краской и еловой доской.
— Папа, ну теперь можно? — спросил Яниш у мастера Йожева.
Мастер кивнул.
— Дорогая Майя, — начал он серьёзно. — Согласишься ли стать моей женой?
— Уже же согласилась, — не поняла я.
— Ты, дочка, подумай, подумай. Ты же потом от него уже никуда не денешься, — предупредил мастер.
— Можно подумать, я от него сейчас куда-то могу деться! — фыркнула я.
— Вот, папа,
