её долбаные ряды.
Я дал ему поворчать, пока мы взбирались на холм. Потом тихо спросил:
— Ты в этом уверен?
Острый порыв ветра прорезал мои кожаные доспехи, потрепал волосы. Я посмотрел на Рена, ожидая увидеть раздражение из-за моих расспросов, но его рот был приоткрыт от изумления. Он смотрел вниз, на противоположный склон…
…на лагерь
…и на абсолютное разрушение, раскинувшееся перед нами.
Иррин никогда не был городом. Он был живым организмом. Подвижным. Он рос и менялся. Там, где вчера не было ни одного шатра, сегодня мог появиться целый новый сектор лагеря. Но сейчас шатров не было вовсе. Лагерь лежал в руинах. Там, где когда-то стоял Иррин, прижавшись к берегам Дарна, теперь зиял обугленный кратер, тянувшийся дальше, чем мог охватить взгляд. Над тлеющими участками земли поднимался дым, огненные угли всё ещё светились под завалами.
Обугленные доски.
Лоскуты ткани.
Брошенные мечи, почерневшие в грязи.
Мы не учуяли запаха дыма. Слишком холодно, чтобы что-то пахло, да и внимания мы не обращали.
Мы не услышали тишину.
Лагерь был уничтожен. Таверна исчезла. Оружейная. Всё. Остался только чёрный пепел и кости.
— Какого же хрена… во имя всех святых богов? — выдохнул Рен.
Я открыл рот, но ничего не сказал.
Здесь размещалось одиннадцать тысяч воинов. Возможно, больше. А теперь от них почти не осталось следов. Мёртвые были, да. Но недостаточно костей, чтобы объяснить исчезновение всех, кто называл Иррин домом.
Это было невозможно.
Скудная растительность вдоль реки превратилась в пепел. Лишь огромный дуб уцелел, тот самый, к которому мы вчера привязали пожирателей, перед тем как я отправился в Аммонтраейт, чтобы показать Саэрис и Талу головы тварей, которых мы сражались, чтобы добить.
Их тела всё ещё были привязаны к дереву, но что-то изменилось. Конечности пожирателей срослись с грубой корой, плоть вплавилась в ствол. Их кожа стала серой и тусклой, покрытой тонкой сетью чёрных лоз, опутавших дуб и душивших его. У основания дерева из земли вырывались почерневшие корни, толстые, как рука воина, тянулись по земле футов на тридцать, прежде чем снова уйти под землю. На корнях виднелись глубокие зарубки, будто кто-то пытался перерубить их топором, но не смог.
— Что это? — спросил я, щурясь на разрушение. Желудок болезненно сжался, будто стиснул кулак вокруг моего завтрака. — Вон там? Что вытекает из тех корней?
Мой брат вгляделся в этот кошмар, его лицо побледнело до мела.
— Похоже на кровь, — ответил он. — Чёрную кровь, вытекающую из этих разрубов, будто это раны. Смотри. Он указал на участок земли у реки, которого не коснулся огонь. — Она заражает землю.
Действительно так и было.
Там, где растекалась эта чёрная жижа, за ней следовали гниль и разложение.
ГЛАВА 9 – Скрыто
САЭРИС
Она была по-прежнему прекрасна.
Её густые светлые волосы рассыпались по подушке под головой. Щёки бледные, словно фарфор, губы мягкого розового оттенка. Если бы я не знала правду, то решила бы, что Эверлейн перестала бороться с остатками яда Малкольма. Но я знала. Вдоль её линии челюсти тонкие чёрные прожилки отравы уродовали совершенную кожу. Руки лежали сложенными одна на другую на животе, поза мирная, но ногти были слишком длинные. Почерневшие.
Оникс спал у её ног, свернувшись у изножья кровати. Я думала, что он улизнул на охоту прошлой ночью, когда Фишер принёс меня в свою комнату, но было приятно знать, что он всё-таки оказался здесь, рядом с Эверлейн. Она не заслуживала одиночества. Хотя, похоже, Оникс был не единственным, кто дежурил у постели сестры моего спутника.
Стул, на котором Рен сидел, когда я заходила к Лейн раньше, всё ещё стоял отодвинутым от кровати, покинутый. У генерала наверняка была своя комната здесь, в Калише. Но я искренне сомневалась, что он хоть раз ночевал в ней с тех пор, как Эверлейн провалилась через теневые врата и рухнула прямо на стол в библиотеке. У меня была мысль, что не одну ночь он провёл, дремля неудобно в этом кресле, пока ждал, когда женщина на кровати очнётся.
Белый лис уснул сразу после того, как я устроилась рядом, чтобы посидеть с Лейн. Теперь тихое его посапывание наполняло спальню. Он дёргал лапами, бегая во сне.
Комната, подготовленная для восстановления Эверлейн, была прекрасной. Из окон открывался вид на широкое заснеженное поле, что опускалось по пологому склону к границе раскинувшегося хвойного леса. Деревья были закутаны в белое, их ветви прогибались под тяжестью свежего снега. А за ними возвышался горный хребет, врезаясь в небо. Спящий великан, Омнамеррин, с суровым лицом, обращённым к Калишу, мерцал, когда первые лучи рассвета скользили по гребню его вершины.
Лёгкий укол дискомфорта пробежал по моей коже, когда эти же бледные лучи легли на стены спальни Эверлейн, окрашивая их в оранжевый. Свет ещё не нёс тепла в столь ранний час, но в моих ладонях медленно поднималась жара. Скоро мне придется скрыться от него. Но не сейчас.
— Я должна извиниться перед тобой, — сказала я тихо, поднимая верхнюю руку Лейн с её живота и беря в свою. Кожа была прохладной, чуть холоднее, чем хотелось бы. — Я не собиралась уходить, не попрощавшись, понимаешь? Но обстоятельства были, ну, непреодолимыми, — сказала я сухо. — С твоим братом нелегко иметь дело. В итоге у меня просто не осталось выбора. Сейчас мы это уже пережили, но всё равно было мерзко уходить, так и не поблагодарив тебя. Ты заботилась обо мне, Лейн. Приглядывала за мной. Если бы не ты, одному богу известно, кому бы поручили следить за мной во дворце. Уверена, это был бы куда более пугающий опыт.
Она слышит тебя.
Она чувствует тебя.
Открой врата.
Врата… Врата… Открой.
Открой врата.
Я резко откинулась на спинку стула, склонив голову.
Этот шелест мыслей был мне слишком знаком. Ртуть. Я знала её голос. Привыкла к тому, что она командует мной. Она заговорила со мной, но в комнате кроме меня никого не было. При мне не было Солейса. У Рена даже нет божественного клинка, и он ничего не оставлял. Здесь были только я и Эверлейн, а при Лейн не было оружия. Ничего, что могло бы содержать в себе
