делают? Боги, пусть она будет жива.
— Я разошлю людей завтра же, — кивает Драгон. — Продолжай.
И я продолжаю. Рассказываю о том, как меня схватили. Как привезли в какое-то подземелье — не в главную тюрьму, это точно. Слишком тихо было, слишком… странно.
— Там были двое, — я непроизвольно дотрагиваюсь до места, где под пеньюаром скрывается метка. — Один в маске. Судья говорил с акцентом Южных провинций. Тот, что в маске, нанес метку.
Руки Драгона вновь сжимаются в кулаки, а костяшки белеют.
— Это больно? — спрашивает он глухо.
Я горько усмехаюсь.
— А ты как думаешь? Магическое клеймо, которое вживляется в ауру, проникает в самую суть… — я встряхиваю головой. — Да, Драгон. Это было… невероятно больно.
Лицо мужа становится еще мрачнее.
— После этого они сказали, что если я не докажу свою невиновность через шесть месяцев, метка активируется. Мне нигде от правосудия не скрыться. Вот только это подставной суд. Я перед тобой ни в чем не виновата. Говорю тебе в последний раз.
— Шесть месяцев, — повторяет Драгон, сжимая руки.
— Да, и еще кое-что, — я вспоминаю слова, которые слышала сквозь туман боли. — Когда метка была нанесена, я почти отключилась, но услышала это: «За шесть месяцев он падет». Возможно это были игры моего разума, а может, они действительно это произнесли.
Драгон застывает. Его глаза сужаются, лицо становится сосредоточенным.
— Что еще?
— Они больше ничего не говорили. Потом меня перенесли порталом и бросили на какой-то поляне. Там меня нашел Ксар.
Драгон молчит долго. Его лицо — как каменная маска, но глаза… Я знаю, дракон едва сдерживает себя, чтобы не испепелить все в Бездну.
— Мы возвращаемся домой, — наконец произносит он. — Сейчас же.
Что?
Отступив на шаг, я скрещиваю руки на груди.
— Я уже дома.
— Айви, не время на…
— Время, Драгон, время! Я никуда с тобой не пойду, — мой голос звучит твердо, хотя внутри все дрожит. — Я останусь в собственном доме. И сама защищу себя.
— Айви, это безумие. С меткой правосудия ты в опасности. Дома я смогу…
— Что ты сможешь? — перебиваю его. — Что-то я не заметила твоей защиты, когда был этот позорный суд. Или когда ты лично бросался обвинениями. Где тогда была твоя защита?
Дракон молчит. Ведь я попала прямо в цель.
— У меня есть шесть месяцев. За это время я выясню, что происходит и найду способ снять метку.
— Одна?
— У меня есть Ксар.
Я смело встречаю взгляд мужа: тёмный, но в то же время какой-то растерянный. Никогда прежде я не видела Драгона таким.
Наконец, он резко выдыхает.
— Хорошо. Будь по-твоему.
Еще один долгий взгляд. Будто дракон пытается запомнить каждую черточку моего лица. Он словно прощается. Мысленно.
Затем Драгон разворачивается и уходит. Я слышу, как открывается и закрывается входная дверь. Он действительно ушел.
И только когда я точно уверена, что муж не вернется, позволяю себе выдохнуть. Колени подгибаются, и я опускаюсь в ближайшее кресло. Силы покидают меня, будто плотину прорвало.
Но нужно закончить начатое. Вернувшись в спальню, я достаю из-под халата документы, которые забрала из сейфа отца. Руки дрожат, когда я разворачиваю первый лист.
Час спустя я сижу среди разложенных по полу бумаг, пытаясь собрать кусочки головоломки.
Никакой темной магии, как я сначала предположила. Здесь другое — долговые расписки. Бессрочные. Выданные отцом разным людям.
Дюжина имен — все высокопоставленные придворные или военные. Все должны моему отцу… неназванную услугу. «По первому требованию», — гласит каждая расписка.
Что это значит? Зачем отцу собирать такие обязательства? И почему он держал их в тайне?
Что-то скручивается внутри меня от дурного предчувствия. Но я уже знаю, что буду делать дальше. Все эти люди из долговых расписок — они все еще живы. И они все еще должны моему отцу.
А значит, они должны мне — его единственной наследнице.
Я аккуратно собираю бумаги, складываю их в стопку. Завтра начну действовать. Составлю список, продумаю план. Шесть месяцев — не так уж много, но должно хватить, чтобы раскрыть эту тайну и найти способ снять метку.
Мысли путаются от усталости. Спрятав бумаги в потайной ящик маминого комода, раздеваюсь и забираюсь под одеяло. Все тело ноет, но разум наконец успокаивается, погружаясь в дремоту.
Не знаю, сколько времени проходит — час, два, больше? Меня вырывает из сна резкий звук. Крик. Женский крик.
Я вскакиваю, сердце колотится. Это не сон. Крик повторяется — ближе, отчетливее.
— Не смей ко мне подходить! — слышу я.
Глава 38
Надев халат, я выбегаю в коридор, не тратя времени даже на то, чтобы зажечь свет.
Бездна! Да что он творит⁈
Райгар прижимает побледневшую Лирен к стене, руками упирается по обе стороны от ее головы, не давая пути к отступлению.
Между ними — только кувшин, который лекарка держит как последнюю преграду. Но не это останавливает меня на пороге. А взгляд Райгара — жадный, голодный, дикий.
А он, случайно, не сошел с ума? Не обезумел?
— Что здесь происходит? — спокойно спрашиваю я.
Хотя внутри нет ни капли того спокойствия.
Лирен вздрагивает и переводит взгляд на меня. Она боится! Боится этого ящера. Да как он посмел?
— А ну-ка отойди от нее, если жизнь дорога, — рычу я.
На мгновение мне кажется, что Райгар даже не слышит меня. Но нет, дракон отступает. Нехотя, но все же он отходит от Лирей.
— Раз уж вам легче да такой степени, что можете ходить, — вновь перехожу на уважительный тон, внимательно наблюдая за драконом. — Может быть, вы хотите вернуться домой?
Райгар внимательно смотрит на меня. Да так смотрит, будто это не он гость, а я заявилась в его дом и устанавливаю здесь свои правила.
Но что-то идет не так. Райгар бледнеет и прижимает руку к груди, тяжело опираясь о стену.
— Прошу прощения, Айви, но… — хватает рвано воздух ящер. — Я думаю, мне нужно еще немного времени. Рана… она все еще беспокоит.
Краем глаза я замечаю, как Лирен едва заметно хмыкает, быстро отворачиваясь, чтобы скрыть эмоции.
Да Райгар симулирует, причем довольно неумело!
— Конечно, — киваю я. — Надеюсь, вскоре ты придешь в себя.
Как же мне в эту минуту хочется его пинками из дома
