облупившейся штукатуркой и тяжёлыми дубовыми дверями. Мы выскочили из такси, расплатились наличными и вбежали внутрь.
Внутри особняк оказался совсем не таким, как снаружи. Современный холл с мягким освещением, стойка регистрации, как в хорошей клинике, и несколько дверей с табличками. «Отдел контрактов», «Бюро жалоб», «Магическая скорая помощь».
— Нам сюда, — сказал Риэль, таща меня к двери с табличкой «Экстренная магическая помощь».
Мы ввалились внутрь. В небольшом кабинете за столом сидела женщина в белом халате — совершенно обычная на вид, если не считать лёгкого зеленоватого оттенка кожи.
— Что случилось? — спросила она спокойно.
— Заклятие, — выдохнул Риэль. — Неуправляемый хвост. Несертифицированная модификация.
Женщина посмотрела на хвост, который мы всё ещё сжимали в руках. Хвост дёрнулся, пытаясь вырваться.
— Вижу, — сказала она. — Кладите на стол. И отпускайте.
— Если мы отпустим, он разнесёт кабинет, — сказала я.
— Я сказала — отпускайте.
Мы переглянулись и разжали руки. Хвост взметнулся в воздух, готовый к новым подвигам, но женщина щёлкнула пальцами, и он замер. Просто застыл в воздухе, как сломанная игрушка.
— Так-то лучше, — сказала она. — Раздевайтесь.
— Что? — Риэль покраснел.
— До пояса, — уточнила женщина. — Мне нужно посмотреть источник заклятия.
Риэль стянул свитер через голову, и я отвела взгляд — чисто из вежливости. Но краем глаза всё равно увидела. И не смогла не посмотреть ещё раз.
Он был... не таким, как я ожидала. Под мешковатыми свитерами, которые он постоянно носил, скрывалось совсем другое тело. Худое, да — но не тощее, а сухое, поджарое, с чётко прорисованными мышцами. Широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы пресса — такие обычно бывают у людей, которые не качаются в зале, а просто родились под счастливой звездой и теперь имеют наглость выглядеть так, будто их лично лепил Микеланджело, но в конце плюнул и сказал: «Ладно, пусть будет учебники читать».
Бледная кожа, почти фарфоровая, с едва заметными голубоватыми венами под ней. И татуировка. На левой лопатке — тонкий, изящный узор, похожий на переплетающихся змей, тех самых, что были на его контракте. Она словно светилась в мягком свете кабинета, переливаясь серебром.
— Отвернись, — попросил он тихо, заметив мой взгляд.
— Я не смотрю, — соврала я и демонстративно уставилась в стену.
Но краем глаза всё равно следила. Во-первых, потому что я человек, а во-вторых, потому что я ЖИВОЙ человек. А живые люди имеют право иногда подглядывать за инкубами с идеальными спинами. Это просто биология. Инстинкты. Эволюция. Я тут вообще ни при чём.
Женщина водила руками над его спиной, что-то бормоча. Иногда её пальцы светились слабым голубым светом. Риэль сидел неподвижно, только вздрагивал, когда она касалась особо чувствительных мест. Я заметила, как играют мышцы под кожей при каждом её прикосновении — и мысленно дала себе подзатыльник. Лея, соберись. Не время. У него тут хвост бунтует, а ты на бицепсы залипаешь.
Хвост его свисал со стола безжизненно, но сам он сидел напряжённо, и я поймала себя на мысли, что даже в таком положении — полуголый, с безвольным хвостом, с этим несчастным выражением лица — он выглядит... ну... очень даже. Это было нечестно. Совсем нечестно.
— Есть, — сказала женщина наконец. — Наложено около часа назад. Кто-то постарался. Профессиональная работа.
— У меня есть предположения, кто это мог быть, — выдохнул Риэль.
Женщина покачала головой и подошла к шкафу, достала какой-то прибор, похожий на смесь фена и градусника.
— Снимать буду минут двадцать, — сказала она. — За это время след заклятия зафиксируем. Сможешь подать жалобу. — Теперь женщина смотрела на меня. — Клиентка, вы можете подождать в коридоре. Процедура не самая приятная, но безболезненная. Ему будет спокойнее без свидетелей.
Я посмотрела на Риэля. Он сидел на кушетке, бледный, с хвостом, свисающим со стола, и выглядел таким несчастным, что у меня сжалось сердце. И одновременно я поймала себя на мысли, что этот несчастный вид почему-то делает его ещё более... ну, вы понимаете. Это было совсем нечестно.
— Я подожду, — сказала я. — Если что — кричи.
— Хорошо, — слабо улыбнулся он, и я снова мысленно дала себе подзатыльник.
Я вышла в коридор и села на скамейку. Вокруг сновали какие-то существа — кто-то с рогами, кто-то с неестественно бледной кожей, кто-то вообще полупрозрачный. Никто не обращал на меня внимания. Видимо, к людям тут привыкли.
Я сидела и пыталась убедить себя, что мне просто жарко. Что это дурацкое освещение. Что у меня вообще давление, наверное. И что я совершенно точно не буду сейчас сидеть и вспоминать, как выглядит спина Риэля без свитера.
Спойлер: буду.
Минут через двадцать дверь открылась. Риэль вышел — одетый, с нормальным, послушным хвостом, который висел сзади, как у обычного (наверное) инкуба. Но я уже знала, что там, под свитером. И это знание теперь было со мной навсегда.
— Всё? — спросила я, старательно глядя ему в глаза, а не ниже. И не выше. И не в сторону спины.
— Всё, — сказал он на выдохе. — Сняли. И след зафиксировали. Заявление я подал.
— Отлично, — сказала я, вставая. — И что теперь?
— Теперь Маркусу придётся отвечать, — сказал он. — Если докажут, что это он, — лишение лицензии и крупный штраф.
— А если не докажут?
— Тогда он останется безнаказанным.
Я посмотрела на него. Он выглядел уставшим, но довольным. Как будто только что выиграл маленькую битву.
— Ты молодец, — сказала я, пытаясь спокойно улыбнуться. — Но за что он так с тобой? Я имею в виду... это же не просто конкуренция. Это личное.
Риэль помолчал, глядя куда-то в сторону. Хвост его, только что пришедший в норму, снова слегка напрягся.
— Ну... — Он замялся. — Я издевался над ним в школе.
— Что? — Я застыла на месте и уставилась на него. — Ты? Издевался?
Картинка в голове не складывалась совершенно. Риэль, который боится пылевых комков и краснеет от каждого слова, — и школьный хулиган?
— Это было давно, — сказал он виновато. — Очень давно. Мы учились в одной школе для магических существ. Я был... другим. Более уверенным. И мы с друзьями... ну, в общем, мы считали его странным.
— Странным?
— Он перевелся к нам и пытался быть идеальным, — сказал Риэль. — Всегда правильный, всегда лучший. Демонстрировал техники, которые мы ещё не проходили. Подлизывался к учителям. Мы... не любили его за это.
— И что вы делали?
Риэль посмотрел в пол.
— Прятали его вещи. Обзывали. Один раз заперли в шкафу на целый урок. Он тогда очень долго там просидел, а когда вышел — смотрел на нас так... я до сих пор помню этот взгляд.
Я молчала, переваривая информацию.
— Потом он ушёл из школы, — продолжил Риэль. —
