И, о чудо, нас привезли в ту больницу, куда мы должны были приехать. Врач, которая нас приняла, сразу шокировано застыла на секунду, а потом быстро стала давать команды. Нас обоих сразу увезли на операции.
Первым в больницу добрался Михаил, следом подъехали остальные побратимы. Они ощутили боль и сразу стали звонить. Но Себастьян получил звонок из больницы с сообщением, что мы с Алексом попали в аварию. Когда в больнице в зале ожидания увидели Михаила, парни замерли, а потом молча пожали друг другу руки.
— Ты всё видел? — спросил хрипло Себастьян.
— Да. Я не успел их догнать перед академией, и они уехали на такси. Это было ужасно. Малышка просто чудом выжила…
— Уже не первое чудо в её жизни, — прохрипел Себастьян и сел на лавку в коридоре. — Дай Бог, сейчас выкарабкается.
Им пришлось провести несколько часов в больнице, пока врачи не вышли.
— Операции прошли успешно. Они в реанимации.
Это всё, что было сказано сразу. Моим отцам позвонили только после этого. Они сразу примчались, но их тоже не пустили ко мне.
В себя я приходила урывками. Болели ноги, спина, руки, голова. Было ощущение, что меня пережевали и выплюнули. От боли я снова провалилась в темноту. Следующее пробуждение было более приятным. Уже не ощущала такой сильной боли, и в глаза светил яркий свет. Я отвернула голову и поморщилась. Было ощущение, что всё тело затекло.
— Хорошо, что вы очнулись, — услышала я женский голос.
Повернулась и увидела женщину в медицинском халате врача. Она проверила мои глаза и что-то еще на приборах, потом немного увеличила угол наклона кровати.
— Как самочувствие?
— Словно все тело затекло.
— Это нормально, остаточное ощущение после магического сращивания костей. Вас с вашим женихом очень сильно поломало в аварии. Пришлось повозиться, пока собирали пазл из ваших костей. Скажите, что ощущаете, — она подошла к ногам и надавила на стопу пальцем. Я сжала пальцы на ногах. — Чувствуете?
— Да, немного неприятно. Ай, щекотно. А как Алекс? Он жив?
— Жив, — сухо сказала врач. — Вы вдвоем чудом уцелели. Он очнулся раньше вас, но вы, Мариша, дольше отходите от наркоза. Скажу сразу: пришлось поправить то, что вам делали в другой больнице. Спину вроде и восстановили, но сделали это крайне плохо.
— Это первая или вторая операция?
— Обе, — вздохнула врач. — Обычно я не говорю такое пациентам, но с теми врачами мне пришлось знатно поругаться. Ладно, отдыхайте. Через пару часов к вам уже пустят ваших женихов и родных.
Меня перевели в обычную палату, где я увидела Алекса. Он был бледный, с ссадинами и синяками. Наверное, я выглядела примерно так же. Заметила, как он жадно меня рассматривает.
— Как ты? — спросили мы одновременно.
— Ты первая! — сказал он с улыбкой.
— Ничего не болит, на удивление. А ты?
— Тоже ничего не болит, но сил нет ни на что.
Сначала к нам зашла врач и сказала:
— Через пару дней вас выпишут. Дома ваша задача будет лежать практически всё время в кровати или полулёжа. Сидеть и ходить по минимуму.
— Ходить? — удивилась я. — Кости ведь ещё не срослись?!
Мне добродушно улыбнулись.
— Ваши кости уже срослись. Но для стабилизации организма вам нужен полный покой и много отдыха. Ходить вы можете уже сейчас. И, судя по вашим глазам, Мариша, вы хотите это проверить. Предупреждаю: будет больно.
Врач позвала медбратьев, и они помогли мне сначала сесть, а потом встать на ноги. Стопы словно иголочками пронзило.
— Вполне терпимо, — сказала я с улыбкой. — Раньше было куда больнее.
— Мало я им высказала, — проворчала врач. — Не умеют лечить, пусть не берутся.
Я с поддержкой прошлась по палате и вернулась в кровать. Ноги были слабые и немного болели, как и всё тело.
— Я проверять не буду, — сказал Алекс. — Спать дико хочу, а у нас сейчас гости будут.
Первыми пустили моих родных — отцов, даже мама приехала. Братья были с побратимами и Аней. Нас обняли и порадовались, что мы идём на поправку. Я впервые заметила, как мама переживает за меня. Старший отец тихо шепнул:
— Эта авария сильно повлияла на неё, словно всё встало на свои места. Она плакала несколько дней подряд и приняла, что старшей дочери больше нет. И очень боится, что ты тоже исчезнешь. Но не думаю, что она тебе об этом скажет или покажет.
— Спасибо, что сказал, папа, — поблагодарила я.
После моих родителей зашли родители Алекса. Они тоже много обнимали и радовались, что их наконец-то пустили к детям. Меня называли "дочка" и ласково гладили по голове. У Алекса замечательные родители. А затем зашли мои парни, и я сразу заметила, что их стало на двоих больше.
— О, наконец-то познакомимся вживую, — сказал Алекс, улыбаясь. — А то я только по тату ощущал.
Алекс показал мне свою татуировку на руке — она уже была полной и закрытой.
— Помнишь, ты засмотрелась на одного медведя? — спросил Глеб. Я кивнула. — Его зовут Михаил, а это его младший брат Максим.
— Привет, — натянуто улыбнулась я, с трудом держа глаза открытыми.
— Отдыхай, — сказал Миша, видя, что я едва держусь. — Мы ещё завтра придём.
После этих слов я сразу уснула. Но сквозь сон ощутила, как меня поцеловали все мои парни. Проснулась ночью от сильного желания сходить в туалет. Только сев на больничной кровати, увидела Алекса. Он тоже сидел и не знал, что делать. Потом всё же нажал кнопку вызова медперсонала. К нам зашли два медбрата и сопроводили нас в туалет по очереди, занося и вынося. Я уже не сильно краснела, а вот судя по лицу Алекса, он был крайне смущён.
Днём мы тоже почти всё время спали. Скорее ощущала, что приходили гости, чем слышала их. И приходили точно мои парни, потому что чувствовались знакомые нежные прикосновения и лёгкие поцелуи. В день выписки нас вывозили из больницы на инвалидных колясках до машины, а в неё мы уже сами забирались. В машине я уснула, благо рядом сидел Себастьян, который вышел нам с Алексом в роли подушки — это он сказал уже дома. Нас на руках отнесли в кровать и сами переодели в пижамы. Только спустя некоторое время разбудили для еды. Точно так же нас будили в больнице.
Есть в кровати мы наотрез отказались, и нам помогли дойти до обеденного стола. Миша подхватил меня на руки. Алекс заупрямился и шёл, держась за парней.
— Ты такой тёплый, — сказала я медведю.
— У моего вида температура тела выше, чем у людей.
За едой видела, как обеспокоенно на
