него быстрее, чем ему это удалось. Обхватив сына руками, она уткнулась в его грудь и расплакалась. Рикард гладил ее по волосам, успокаивая, и приговаривал, немного стесняясь стоявших в комнате отца и ректора академии:
— Мам… Ну чего ты плачешь? Как видишь, я живой. А еще у меня магический дар пробудился. Выучусь — ты не будешь ни в чем нуждаться.
Шали отстранилась, быстро вытерла свое мокрое от слез лицо и виновато посмотрела на сына.
— Ты уж прости меня, сынок. Я, как могла, обучала тебя. Сейчас же денег совсем нет…
Тяжкий вздох вырвался из груди юноши. Он обнял мать.
— Тебе не в чем себя винить. Я узнал, что в этой академии обучают таких же, как и я, детей. Их называют магами-полукровками. Денег за обучение платить не надо. Я попрошу ректора академии. Может, он и меня примет.
Аронд смотрел на осунувшееся лицо Орланда. Рикард пока не воспринимал его как своего отца, но и не прогонял. Видно, новость о своем незаконном рождении, да еще от короля государства, в котором они жили, произвела на юношу шокирующее впечатление. Он всячески избегал общения с правителем и пока не шел на контакт. Иногда Аронду казалось, что мальчишку страшил статус отца, и он совсем не понимал, как жить дальше.
Орланд страдал не меньше своего сына. Он хотел восполнить то время, которое Рикард рос без него, хотел помочь в обучении, пытался дать денег. Но мать и сын всячески отвергали его участие в их жизни.
Ведьмаку пришлось нелегко. Сначала он поговорил с королем, объяснил ему, что, возможно, мать боялась, что у нее отберут сына. А Рикард четко осознавал, что он бастард, и пока не понимал причин такого рьяного участия внезапно объявившегося отца. Нужно время, чтобы мать и сын осознали, что им нечего бояться. Орланд сдался, но оплатил обучение сына, хотя Аронд и сопротивлялся.
Аронд поговорил и с Рикардом — посоветовал дать шанс отцу.
— А зачем? — вскинув голову, ответил юноша.
Не ожидая такого горячего ответа, Аронд немного стушевался.
— Затем, что он твой отец и не отказался от тебя, как это сделали другие отцы и матери.
— Он за столько лет даже не вспомнил о моей матери, — противился мальчишка, высказывая скопившееся внутри негодование.
— Не суди его. Все мы много в жизни совершаем ошибок и спустя время с горечью сожалеем, что поступили так, а не иначе.
Время оказалось лучшим лекарем для трех этих людей. Каждую неделю король Мирского государства посещал академию, интересовался успехами сына. Купил для него с матерью домик в Ракронге. Постепенно мальчишка сдался. С восхищением он наблюдал, как отец управляет магией воздуха. Шали, в отличие от сына, относилась к Орланду холодно и всячески избегала встреч с ним. Скорее всего, она стеснялась. Тяжелые годы жизни съели ее красоту, и лишь сине-голубые глаза свидетельствовали о былой красе. Король, в отличие от нее, лишь еще больше возмужал и заматерел. Многие девушки и женщины, смотря на него, замирали с восхищением на лице.
Аронд, открыв дверь спальни, стоял на пороге комнаты и умилялся спящей женой. Вириди в ожидании его, скорее всего, прилегла на кровать и уснула. «Вымоталась бедняжка. Дипломные работы помогает делать ведьмочкам». Ведьмак осторожно прилег рядом с ней на кровать. Он залюбовался пушистыми черными ресницами, которые чуть вздрагивали, выдавая Вириди.
— Не спишь? — прошептал ведьмак. Обхватив талию жены рукой, он притянул ее к себе, зарылся лицом в черные вьющиеся волосы и вдохнул с восхищением запах трав. — М-м-м… Обожаю этот аромат.
— И чем же он пахнет?
— Тобой.
Аронд отстранился, восхищаясь женой, смотрящей на него с любовью в глазах. Уголки ее красиво очерченных губ едва приподнялись в улыбке.
— Дочери уже дома?
— Да. Элерия в комнате Имрана спорит с Рикардом. Обещала, что после инициации навешает им бородавок на нос.
Вириди резко подскочила. Ее глаза округлились; не мигая, она с изумлением смотрела на мужа.
— Какой инициации⁈
Аронд хмыкнул.
— Как какой? Той, которая проходит у ведьмочек. — Он чуть приподнялся и, облокотившись на локоть, продолжил любоваться женой.
— Она хоть понимает, о чем говорит⁈ — вскрикнула Вириди.
Соскочив с кровати, она нервно заходила по комнате. Аронд встал, обхватил жену руками и прижал к своей широкой груди.
— Скорей всего, она даже не догадывается, как это происходит. Пока только говорит то, что нечаянно услышит. Ей всего лишь шестнадцать. Таинство обряда инициации они будут проходить через два года. А вот Айрин уже вступает в эту пору. С ней могут произойти непредвиденные ситуации, и как поведет себя ее ведьмина сила, мы не знаем. Кроме всего этого, магический дар у нее еще не открылся.
— Какой дар?
Флакончики с маслами и мазями на туалетном столике чуть задребезжали. Аронд сжал жену сильнее.
— Вириди, успокойся, дыши глубже. Ты испугаешь всех домочадцев, если мебель в замке начнет самостоятельно плясать. Я понимаю, как ты любишь Айрин, но вспомни, при каких обстоятельствах она стала нашей дочерью.
Вириди глубоко вздохнула, качнулась и, обмякнув в руках мужа, прижалась к его груди.
— Я помню.
— Вот и умница.
Подхватив жену на руки, Аронд отнес ее на кровать, укрыл одеялом, вновь прилег рядом и, обняв, продолжил тяжелый разговор.
— Артефакт изменил ее тело и магический контур. Он словно отразил в ней все способности Элерии. Вспомни, сколько раз ты замирала, когда видела, как они одинаково ходят, как синхронно поворачивают голову, вскидывают руки. Айрин даже пишет левой рукой, но в точности как Элерия. — Аронд тяжко вздохнул. Чтобы Вириди успокоилась, он еще раз доходчиво объяснил ей состояние дочери. — Нам еще повезло, что у Айрин тоже ведьмина сила, и она может хоть чему-то научиться. А вот основной ее магический дар спит. Он закрыт под воздействием артефакта. Какой он стихии и силы мы сможем узнать только, когда с нее исчезнет морок.
— И когда он исчезнет? — Немного успокоившись, Вириди посмотрела из-под нахмуренных бровей на мужа.
— Не знаю. За все время работы ректором я не встречал подобных артефактов. В описании не указывалась длительность его использования, но, думаю, что силы в нем осталось ненадолго. Он до сих пор не вышел из строя лишь только благодаря относительно спокойной жизни Айрин. Нам нужно поговорить с дочерьми, как-то подготовить их к правде о том, что у них разные родители.
Вириди прижалась
