class="p1">– Что ты делаешь? – выдохнула я, не двигаясь, не смея пошевелиться.
– То, что должен был сделать час назад, – ответил он спокойно, и голос прозвучал так близко, что я почувствовала вибрацию в воздухе. – Делюсь одеялом.
– Я не просила…
– Ты отдала мне единственное одеяло. – Он лёг на спину, скрестив руки под головой, глядя в потолок, а не на меня. – И теперь замерзаешь. Это глупо.
– Я не замерзаю.
Он повернул голову. Посмотрел на меня – долго, оценивающе, и даже в темноте я видела золото глаз, отражающее слабый свет уличного фонаря. Жидкое. Горящее.
– Ты дрожишь, – повторил он тихо, и в голосе прозвучало что-то мягкое. Заботливое. – Твои губы посинели. Руки трясутся. – Пауза. Его взгляд не отпускал меня. – Перестань упрямиться и просто… ляг нормально. Нам обоим нужен сон. А для этого нужно тепло. Логика, Кейт. Чистая логика.
Логика. Снова чёртова логика.
Я стиснула зубы и повернулась на бок, спиной к нему. Натянула одеяло до подбородка, зарылась в него, впитывая остатки его тепла.
– Если ты попробуешь что-то ещё…
– Успокойся, – усмехнулся он в темноте, и я услышала улыбку в голосе. – Я слишком устал для "чего-то ещё".
Я фыркнула.
Тишина опустилась снова. Его дыхание – ровное, глубокое – за спиной. Тепло его тела просачивалось сквозь пространство между нами – медленно, постепенно, волнами, успокаивающе.
Дрожь начала утихать. Мышцы расслабились. Пальцы перестали дрожать.
Я закрыла глаза.
Это ничего не значит. Просто практичность. Выживание. Два человека, делящие тепло, чтобы не замёрзнуть.
Но когда сон начал утягивать меня вниз – в тёплую, тёмную, бархатную глубину – последней мыслью было то, как безопасно я себя чувствую.
Впервые за дни.
Впервые за… годы?
***
Утро.
Я проснулась от света – тёплого, золотого, просачивающегося сквозь щели в шторах полосами, отбрасывающими узоры на противоположную стену. Воздух был тяжёлым. Густым. Пахло чем-то… хорошим. Лесом после дождя. Мокрой землёй. Чем-то диким, древним, невозможным в этом грязном мотеле посреди Белфаста.
Я открыла глаза медленно, с трудом, будто веки налились свинцом.
И поняла три вещи одновременно.
Первое: я лежала не на краю кровати.
Второе: я лежала посередине, свернувшись калачиком, и моя голова покоилась на чём-то тёплом и твёрдом.
Третье: его рука обнимала меня за талию.
О нет.
Сердце остановилось – на удар, на вечность – потом взорвалось, колотясь так сильно, что я была уверена: он услышит. Он почувствует. Каждый удар отдавался в висках, в горле, в кончиках пальцев.
Я не двигалась. Не дышала.
Моя голова лежала на его плече – в углублении между плечом и грудью, идеально подходящем, будто создана для этого. Его рука лежала на моей талии – тяжёлая, расслабленная, пальцы слегка впились в ткань моей футболки, удерживая. Не насильно. Не грубо. Просто… удерживая. Как якорь.
Наши ноги переплелись под одеялом – его икра между моих, колено прижато к бедру. Тепло его тела окутывало меня, просачивалось сквозь одежду, оседало под кожей, в костях.
Я чувствовала каждый вдох его груди под моей щекой – медленный, ровный, гипнотический. Подъём. Опускание. Подъём. Опускание. Сердцебиение гулко стучало у меня под ухом – сильное, размеренное, живое.
Запах его окутывал – дождь, лес, что-то дикое, что не должно было существовать в человеческом теле, но существовало. Пьянящее. Опасное.
Как мы… когда…
Воспоминания были расплывчатыми. Холод. Он лёг на край кровати. Пространство между нами. Но потом… сон. Темнота. Инстинкт искать тепло.
Мы заснули. И наши тела… притянулись друг к другу.
Паника поднялась волной – холодная, острая, сдавливающая горло.
Отодвинься. Сейчас же. Пока он не проснулся. Пока не понял.
Я осторожно – мучительно медленно – начала поднимать голову.
Рука на моей талии напряглась. Пальцы впились сильнее, останавливая движение.
– Не уходи, – пробормотал он сонно, и голос прозвучал как тёплый мёд, стекающий по коже. Густой. Низкий. Обволакивающий, забирающийся под кожу, оседающий в лёгких.
Воздух застрял в горле.
Я застыла.
– Оберон…
– Ещё пять минут, – прошептал он, не открывая глаз. Его рука притянула меня ближе лёгким движением, устраняя последние сантиметры между нами. Ладонь скользнула ниже по талии и там замерла. Не хватая. Не требуя. Просто держа, как будто я была единственным, что не давало ему раствориться. Моя грудь прижалась к его боку, нога скользнула выше по его бедру, подбородок коснулся моей макушки. – Здесь тепло.
Моё сердце билось так громко, что я слышала пульс в ушах – оглушающий, пугающий.
– Ты… ты проснулся? – Голос прозвучал хрипло, слабо, предательски.
– Мм, – неопределённый звук. Не подтверждение. Не отрицание. Что-то среднее.
– Оберон, – повторила я тверже, собирая остатки воли в кулак. – Отпусти.
Секунда. Две. Три.
Потом золотые глаза открылись – медленно, лениво, как кот, просыпающийся после долгого сна на солнце – и встретились с моими.
Осознание пришло.
Я видела, как оно накатило волной – туман рассеялся, сон ушёл, реальность вернулась. Его взгляд метнулся вниз – к его руке на моей талии, к тому, как мои пальцы сжимали его футболку, к переплетённым ногам, к тому, как мы лежали, свернувшись вместе, как…
Как любовники.
Его тело напряглось. Мышцы под моей щекой превратились в камень.
Рука отпустила меня так резко, будто моё прикосновение обожгло. Будто я была огнём, который он не смел касаться. Он отодвинулся к самому краю кровати – быстро, почти неуклюже, совершенно не по-королевски – и сел, отворачиваясь, пряча лицо.
Молчание. Тяжёлое. Напряжённое.
– Инстинкт, – произнёс он наконец, и голос прозвучал ровно. Слишком ровно. – Тела ищут тепло. Ничего больше.
Я села, натягивая одеяло до подбородка. Прикрытие. Защита. Что-то, за чем можно спрятаться. Сердце колотилось так громко, что я была уверена – весь мотель слышит.
– Именно, – выдавила я. – Ночью было холодно. Мы искали тепло. Обычная физиология.
– Обычная, – эхом повторил он, всё ещё не оборачиваясь. Плечи напряжены. Спина прямая. Руки сжаты в кулаки на коленях.
Ничего больше.
Ложь. Такая очевидная, что я почти задохнулась от неё.
Но я не могла… Не сейчас. Не когда всё было так запутано.
Тишина натянулась между нами – упругая, звенящая, как струна перед разрывом.
Я видела, как мышцы его спины двигаются под тонкой футболкой. Как он дышит – глубоко, медленно, контролируя каждый вдох. Считая. Успокаиваясь.
Скажи что-нибудь. Разрушь эту тишину.
Я сползла с кровати, босыми ногами коснувшись холодного пола, и
