по спине с искренним сочувствием. Удивительно, но это не вызвало во мне ревности, скорее даже наоборот: я испытала благодарность, что она оказалась рядом с ним сразу же, в то время как я беспомощно приникла к земле, лишенная сил.
Знала ли Есения, кем был Ильдар? Этот вопрос мучил меня и злил. Вероятность того, что девушка лишь по наитию заставила Марка упасть в момент, когда Ильдар чудом подхватил автобус и заставил его взмыть, пусть и краткосрочно, в воздух, выглядела почти равной нулю, если не невозможной.
Ильдар направился к автобусу, из которого начали выходить пассажиры. Водитель выглядел ошарашенным. Он абсолютно не понимал, что произошло. До моего слуха доносились обрывки его фраз.
– Я думал, что собью его, а потом автобус… ну… я не понимаю… ему просто не на чем было так подскочить, дорога совсем ровная, – в полном недоумении бормотал он, в то время как Ильдар мастерски успокаивал мужчину, давая какие-то объяснения, как лживый свидетель, что переписывал реальную историю в свою пользу.
– Марк, дорогой, ты как? – Я кивнула Есении и подменила ее у Марка. Стоило мне его коснуться, как я поняла: он весь дрожит.
Но ответа не последовало. Марк громко набирал воздух до упора через нос и звучно выдыхал через рот, словно пытался замедлить биение сердца и переварить случившееся. Под подушечками пальцев я почувствовала, как кровь носится по его телу с удвоенной скоростью, и отдернула руку, когда горло сжало от жажды. Сейчас я была слишком слаба, чтобы ее выдержать.
Есения присоединилась к Ильдару, помогая успокоить ошарашенных произошедшим стариков. Из ресторанчика вышел владелец со стопкой пледов и принялся раздавать тем, у кого из-за нервного переживания начался озноб. Следом за ним из заведения вышли официанты с термосами и стаканчиками. Есения помогала укутывать пассажиров в пледы и проследила за тем, чтобы у каждого в руках оказалось по стаканчику с горячим чаем. Ильдар же усадил водителя на подъемную лестницу автобуса и начал куда-то звонить с мобильного. Именно так я бы и поступила сама: позвонила бы своей помощнице Карине, чтобы замести следы и сделать все правильно. Выходит, у Ильдара тоже кто-то для этого был?
Я наблюдала за ребятами, молча позволяя Марку переварить случившееся и заговорить только тогда, когда он будет готов вернуться в мир живых. Впервые я подумала о том, что, возможно, человечество не так и безнадежно, как я считала, раз способно объединиться в ситуациях, подобных развернувшейся на моих глазах. Люди помогали друг другу бескорыстно, не требуя ничего взамен, и я впервые увидела это вживую. Никто не искал виноватого: пока одни оправлялись от шока, другие им помогали. В какой-то момент эти люди перестали быть для меня безликими «завтраками».
Но лишь до той поры, пока попутный ветер не принес вместе с собой запах крови.
Глава 10. Марк
Разум кричал: «Невозможно! Немыслимо!» Фразы метались в голове точно в клетке и бились о стальные прутья, пытаясь достучаться до сознания – донести, что все произошло взаправду и глаза меня не обманули. Но как такое вообще могло произойти? Как мог один человек оторвать от земли автобус и перебросить через меня, точно баскетбольный мяч?
Я задыхался. Все тело била дрожь, а желудок стянуло мерзкой судорогой. Я стоял, согнувшись, и смотрел в безопасное серое море асфальта перед глазами, боясь закричать от всеобъемлющего ужаса.
Так не бывает. Ни один выброс адреналина не позволит человеку провернуть подобное, а Ильдар даже спину не потянул, – я нервно хихикнул собственной дурацкой шутке. И он ничуть не удивился тому, что сделал, а теперь как ни в чем не бывало суетился вокруг ошалевших стариков, которые, как и я, не могли объяснить произошедшее.
И эта девушка, Есения, она ведь тоже видела, что сделал Ильдар. Видела, но и бровью не повела: наоборот, преспокойно стояла и утешала меня. Да что с этой чертовой парочкой такое?
Я бы мог поверить в единственное разумное объяснение – возможно, у меня галлюцинации, ведь, в конце концов, меня чуть не размазал по асфальту этот долбаный, полный стариков автобус. И я с удовольствием зацепился бы за эту спасительную мысль, отдышался и вернулся к обычной, привычной жизни, если бы только не одно «но».
Я видел, как Ильдар подошел к Лизе и протянул ей свою руку. Видел, как ее зубы неправдоподобно удлиняются, словно смотрел на экране фильм ужаса. Видел, как ей в рот при укусе брызнула кровь. И она ее выпила.
Девушка, которую, как я думал, знал.
Девушка, которую я любил.
– Марк, дорогой, ты как? – спросила Лиза, и мне нечего было ей ответить. Я хотел знать, какого черта только что произошло. Потребовать от нее объяснений и требовать их до тех пор, пока не услышу что-то нормальное, вписывающееся в реальность.
Но меня трясло и подташнивало. В голове закружились образы из всех фильмов о вампирах, которые я когда-либо смотрел. Забавно, но Лиза похожее кино терпеть не могла. Неужели потому, что сама была одной из них?
Бред. Вампиров не бывает, а люди не могут подбросить в воздух ни с того ни с сего рейсовый автобус. И все же…
Лиза всегда была такой холодной. Кончики ее пальцев всегда на мгновение били меня наотмашь льдом, когда она меня касалась, но я привык этого не замечать. Привык, что она плохо спала по ночам и была очень бледной. Никогда не жаловалась на менструальные боли и не просила о помощи, как другие девчонки, и я думал, ей просто повезло, как и многим другим, не испытывать сопутствующих симптомов.
Белоснежные волосы и красные глаза, что она скрывала под цветными линзами, отлично вписывались в признаки альбинизма, и я ей верил. Или просто хотел верить, не замечая россыпь знаков, которыми размахивали перед моими глазами, как красными флажками.
Та краска на ее одежде. Тот солоноватый запах железа. Что, если Лизу никто и никогда не обливал после мероприятия?
Что, если моя девушка – убийца?
Глава 11. Лиза
Марк долго приходил в себя. Неудивительно для человека, который в своей голове всегда мог раздуть из едва слышного раската грома в отдалении надвигающийся апокалипсис. Я думала, что терапия ему помогает, и Марк говорил, что у него есть прогресс, но произошедшее сегодня оказалось для него, похоже, чересчур. Я и раньше замечала, что с ним не все в порядке, хотя он заверял меня в обратном.
Бывало, он застывал на месте, и я знала,
