Триада - Ульяна Муратова

— Ты чего? — неверяще прошептала я, замерев.

Боль предательства оглушила. Ноги сделались ватными. В глазах помутнело.

Янгван скользнул к Алёнушке, скрутил её и быстро заковал в цепи. Я опомнилась и кинулась прочь, но Масар поймал меня спустя пару шагов и поволок к дереву. Я забилась в его руках и засучила ногами.

— Не будь дурой! Бойцы из вас никакие, а янгвизоры не тронут. Расскажешь всё, как было. С отрядом у вас шансов нет! Да тихо ты! Ача! — взревел он.

Как я ни сопротивлялась, участь подруг меня не миновала. Масар поцеловал меня на прощание в сжатые до боли губы и ушёл в ночь.

Слёзы душили. Я подползла к Шуре и погладила её по голове. Алёнушка попыталась полечить её, но ойкнула и отдёрнула руки.

— Магия не работает! — она подёргала цепь и кованый браслет на запястье. — Наверное, это специально так...

Я свою силу так и не чувствовала, только всплески чужой. Яростно попробовала стянуть оковы с рук, но они плотно охватывали запястья, поэтому я получила лишь пару ссадин. Масар приковал нас намертво.

— Да что за жизнь такая! То понос, то золотуха! — я в сердцах пнула песок.

Обиженно звякнули кандалы.

Тетрадки с моими записями валялись там, где меня поймал Масар — метрах в двух от нас. Пришлось лечь на песок и вытянуться ниточкой, чтобы достать их ногой.

— Господи, прости раба твоего Масара за деяния его страшные, а нам дай сил выдержать ниспосланные Тобою испытания… — тихо запричитала Алёнушка.

Она сгорбилась над Шурой и сложила руки в молитвенном жесте. Я отчаянно осмотрелась. С другой стороны к дереву была прикована мёртвая Рьяша, и над её останками уже пировали насекомые и мелкие грызуны. Я содрогнулась от отвращения и отвела взгляд, но упёрлась им в висящее на фоне звёздного неба тело янгвизора. Дурнота накатила со страшной силой. Я отползла подальше от комля и опёрлась руками на холодный песок. Меня выворачивало обидой, страхом, болью — желудок судорожно сжимался, даже когда в нём ничего не осталось.

Я засыпала всё песком, отплевалась, вытерла губы, отползла обратно к Шуре и обняла её. Со спины ко мне притиснулась Алёнушка, и мы съёжились в жалкий комок среди мощных корней.

— Всё будет хорошо, — мягко погладила меня по волосам Алёна. — Господь нас не оставит.

Я не верила в её слова, но была за них благодарна.

Шура пришла в себя минут десять спустя. Сморщилась, потрогала шишку на затылке и зло процедила:

— Масар, ять его бать! Пусть только мне попадётся, я ему устрою страпонарий!

— Зачем он нас тут оставил? — прошелестела Алёнушка.

— Не знаю… Как приманку? Как отвлекающий фактор? Как подачку? — я обхватила себя за плечи и сглотнула кислую слюну.

— Чтоб ему теперь всю жизнь пердеть с подливой! — зло бросила Шура.

— Да, — поддержала я, — чтоб ему тошно было!

В негустой кроне из маленьких жёстких листочков зашумел ветер и сыпанул песком. Казалось, что стало ещё темнее. Из лагеря не доносилось ни звука.

Мы прижались друг к другу ещё теснее. Скрипнули цепи. А до меня наконец дошёл весь ужас нашего положения. Одни. В пустыне. Прикованные к дереву. В компании двух трупов. Да, не так я себе представляла «конкурс невест».

Но окончательно провалиться в душную мутную панику я не успела. Нас нашли спустя несколько десятков минут. Рослые всадники с военной выправкой обступили дерево, разглядывая нас с высоты своих фахораков.

— Мы пленницы! — на всякий случай жалобно пролепетала я и добавила очевидное: — Нас приковали к дереву.

Захотелось сказать что-то ещё, но в голове после бессонной ночи вертелось только «мы сидим в песке», и чем дальше я отгоняла глупую фразу, тем настойчивее она возвращалась. Наконец, я собралась с мыслями.

— Мы тихеррянки, случайно вышли из портала в пустыне. Портал дал сбой, понимаете? А договоры оказались аннулированы. Мы робинзонили в оазисе!

По мере моего повествования брови у впереди стоящего мужчины — с идеально прямой спиной и слегка надменным выражением холёного лица — поднимались всё выше. Я внезапно сообразила, что слово «робинзонить» ему вряд ли знакомо.

— Нам нужна ваша помощь! — отчаянно закончила я, кляня себя за косноязычие.

Самое обидное, что именно интеллект и красноречие я всегда считала своими самыми сильными сторонами.

— Ещё раз с самого начала и без сумбура, — властно приказал предводитель янгвизоров.

Некоторые из его спутников спешились и принялись осторожно обходить ненавистное дерево. Застопорились у тел и что-то негромко процедили сквозь зубы.

Я глубоко вдохнула и принялась излагать максимально чётко и понятно. Цепкий взгляд холёного остановился на Алёнушке и уже не отрывался от её бледного лица. Она умудрилась почти совсем не загореть, только кожа из синеватой превратилась в золотисто-перламутровую.

— Есть ли у вас доказательства сказанного?

— Договоры, подписанные Шаритоном Торвиалем, — ответила я.

— Покажите!

— Цепи сдерживают колдовство. Мы не можем, — сглотнула я.

— Что ж, тогда взглянем чуть позже, — он обернулся к своим. — Осмотреть и обыскать лагерь. Опасаться ловушек и засад. Снять и сжечь тела, раз уж эти животные не сподобились сделать даже это! Янгваны! — последнее слово он выплюнул с таким презрением, что я невольно вжалась в жёсткую кору дерева.

Резкие черты лица предводителя исказились, а широкие брови недовольно сошлись на переносице.

— Это Рьяша и Ухран Ворхат, — выкрикнул один из мужчин.

— Осмотреть, забрать памятное для наследников и сжечь, — сухо скомандовал предводитель.

— Простите, но хотелось бы знать, кто вы? — я собрала всю смелость в кулак, чтобы решиться спросить его.

— Янгвизор Хаарат Ершас, к вашим услугам. Пусть в ваших домах всегда будет вода.

Эти слова предполагали, наверное, некое душевное тепло, но в устах янгвизора Хаарата они прозвучали так холодно, что показалось, будто вокруг осел иней.

— Вероника Ридова, — вежливо представилась я. — И вам дождливых дней.

Нас оставили на десяток минут.

— Что он сказал? — жадно спросила Шура.

Мы с Алёнушкой ввели её в курс дела. Янгвизоры запалили костёр. Воздух наполнился уже знакомым тошнотворным запахом, я закашлялась.

— Итак, теперь о вас, милостивые риваны. Мне необходимо подробно знать, сколько человек было в лагере, кто ими