машине портится энергетика. Становится до невозможности тяжёлой.
Поэтому пулей вылетаю, запнувшись о первый же попавшийся корень. Благо у меня получается удержать равновесие.
Залетаю в комнату, которую пыталась открыть целую минуту, ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Конечно же, руки-то дрожат.
Апельсин, не переставая, мяукает. Ругает свою хозяйку, за то, что уехала надолго. Кормлю его, переодеваюсь и прячусь под одеяло. Слышу, как сердце в ушах стучит.
За что мне это?..
Еще и тот незнакомец, что периодически снился мне. Такой вкусный и объятия его приятные…
А это оказался — он!
Вот же дерьмо!
Даже тут испортил мне визуал прекрасного парня. Идиотский просто…
Если бы я не была пьяна, то ни за что не позволила ему прикоснуться ко мне.
Ещё и сама просила поцеловать…
Тело не слушается, и пока я думаю о нём, оно непроизвольно испытывает желание.
Да он никогда не простит меня за отца. А я никогда за то, что он сделал на озере.
Смысл тогда? — спрашиваю у непонятно кого, выглядывая из-под одеяла, и смотрю в потолок.
С такими тяжёлыми мыслями я засыпаю. Просыпаюсь утром от головной боли. Наверное, сказался алкоголь и нахождение в компании Готье.
Сладко потягиваюсь, вспоминая, где лежат таблетки от головы. Сползаю с кровати и ищу их. Затем, найдя упаковку, иду на кухню за водой.
И вот что-то не даёт мне покоя. Хмурюсь, пытаясь понять. Чувствую, что что-то не так. Дело в Терезе? Она пришла?
Подхожу к её комнате и только поднимаю руку, чтобы постучать, как до меня доходит.
Апельсин!
Я не слышу его утреннего голодного мяуканья!
Бегу в свою комнату, распахиваю дверь…
— Чёрт! — выругиваюсь, вспоминая, что не заперла вчера дверь.
— Кис, кис, кис, — хожу по коридору, даже в душевую заглядываю. — Где же ты, мелкий паразит, — шепчу, заглядывая в каждый уголок старого крыла.
Может он забежал к Терезе в комнату, когда она пришла из клуба?..
Стучу в её дверь, но мне отвечает тишина. Стучу сильнее, а потом слышу тихий стон.
— Тереза! Тереза, открой! Апельсин у тебя?
— Отвали, — слышу приглушённо. — Дай поспать.
Стучу снова и снова, пока на пороге не появляется злая, не выспавшаяся подруга с запахом перегара. Протискиваюсь через неё, ища своего малыша. Уже даже слёзы на глазах появляются от страха за пушистика.
— Что за кипишь с утра? — спрашивает, садясь на кровати, и трёт глаза.
— Апельсин пропал, — всхлипываю.
— Куда?
— Не знаю.
— Ты куда вчера пропала? Я из-за тебя весь клуб на уши подняла. До охраны добралась. Уехала с каким-то парнем… — усмехается, сверля меня гневом.
— Тереза. Меня забрал Адам. Спасибо, что переживала, но мой телефон остался в клубе, не могла предупредить. Прости ещё раз, но… давай поищем Апельсина… — чувствую, как слеза скатывается по щеке.
— Ц-ц, — глубоко вздыхает. — Иди первая, я догоню, — тянется к своим вещам. — Потом всё расскажешь.
— Хорошо, — киваю и вылетаю на улицу.
Тереза присоединяется к поискам лишь через двадцать минут. На улице сегодня солнечно и она морщится. Но помогает. Мы прочесываем трижды всю территорию академии. А она не маленькая.
— Не переживай, найдём, — успокаивает меня Тереза, когда мы направляемся на завтрак в столовую.
И это меня нифига не успокаивает. Вот где его ещё искать? Он ведь такой маленький и беззащитный…
Реву всю дорогу. И даже не соболезную больной голове Терезы, что постоянно за неё держится.
Беру первое попавшееся из еды, но всё равно ничего в рот не лезет. Тупо жду, когда Тереза наестся.
И вот тут мне вдруг приходит сообщение на телефон, который мне отдала подруга. С незнакомого номера.
«Твой рыжий у меня, жду у ворот»
Роняю телефон, тут же резко наклоняясь за ним, случайно ударяюсь головой об стол, шиплю, соскакиваю со стула и лечу на выход.
За считаные секунды добегаю до ворот академии. Пульс на высоте, дыхание сбилось напрочь.
Бедненький мой, мамочка идёт за тобой…
Замечаю такую знакомую машину, что кровь в венах стынет. Шаг сразу замедляется, но котёнок важнее всех страхов вместе взятых.
— Привет, — произношу, закусывая губу и сжимая влажные ладони. — Где Апельсин?
Адам стоит у своей машины и курит сигарету. Затягивается, выпуская густой дым, сканируя меня взглядом, а затем открывает машину.
38
Котёнок в машине?
Подхожу быстрым шагом к открытой передней двери, заглядывая внутрь. Сканирую цепким взглядом весь салон, но рыжика нигде нет.
— Я не вижу, — осторожно поворачиваюсь к Готье.
Он выкидывает сигарету, направляясь к водительской двери.
— Садись, отвезу тебя к нему. Не буду же я кота в машине держать. Испортит мне салон, — отвечает и садится внутрь.
Чёрт. Надеюсь он не обманывает. Хотя откуда бы он узнал, что Апельсин пропал?.. Значит, он точно знает, где он!
Без раздумий сажусь следом за ним, руки дрожат, сердце колотится. Сглатываю горький ком в горле и сдерживаю слёзы в глазах. Я даже не откидываюсь на спинку, сижу с прямо спиной, схватившись за ручку двери.
— А где ты его нашёл?.. — спрашиваю, поджимая губы. — С ним всё хорошо?..
Адам задерживает взгляд на моих покрасневших от слёз глазах, а затем усмехается.
— Всё с ним норм, Райс.
Судорожно выдыхаю, снова устремив взгляд на дорогу. Мне реально сейчас не важно где я и с кем нахожусь. Я даже не чувствую какой-либо угрозы или паники. Всё, о чём я сейчас могу думать — Апельсин.
Бедный мой котёнок. Как же он оказался за пределами академии?.. Неужели вышел за забор, а там его могли погнать дикие животные… Он совсем ещё маленький и беззащитный. Сжимаю сильнее ручку двери, шмыгнув носом.
Я так сильно люблю животных и привязываюсь к ним, что для меня они намного ценнее, чем кто-либо. У меня был кот в детстве, я так сильно любила его. Мы выросли вместе, спали вместе. Он будто бы был единственный, кто меня понимал. И для меня он был как друг, сын и брат. Ни кого не воспринимал, кроме меня. А после его ни стало. Заболел и умер, когда мне было семнадцать лет. Не было ни дня, чтобы я не вспоминала его. И Апельсин сейчас для меня как отдушина.
Снова шмыгаю носом и замечаю, что мы уже выехали на трассу и едем в сторону города.
Почему так далеко?
Неужели, Апельсин всё же ранен и Адам отвёз его в ветеринарную клинику… А если его укусил дикий зверь или он попал под машину…
Даже не могу сейчас спросить у него, потому что сердце болезненно сжимается.
Господи,
