Я разворачиваюсь и направляюсь в другой коридор, по обеим сторонам которого расположены двери. В дальнем конце распахивается пожарный выход. Женщина со сцены в сопровождении ещё нескольких девушек выбегает в ночь. Вот и молодец. Я оставляю их в покое и сосредотачиваюсь на ближайшей ко мне двери, распахиваю её пинком. Там запятнанный матрас и ещё кое-что.
Сквозь отдалённые крики я слышу щелчок, который ни с чем нельзя спутать, и пригибаюсь в самый последний момент. Штукатурка на дальней стене осыпается, когда в неё попадает пуля. Прежде чем мой предполагаемый противник успевает повторить попытку, я разворачиваюсь на пятках. Это невысокий худощавый парень в сером костюме.
— Тебе следует внимательнее присмотреться к тому, кого ты пытаешься убить, — говорю я, как бы между прочим, вырывая пистолет у него из рук. — Рефлексы кровохлёба не идут ни в какое сравнение с человеческими.
— Чего ты хочешь? — шипит он.
Я решаюсь на риск.
— О, Малпетер. Я так многого хочу.
Судя по выражению его лица, я не ошиблась с именем. Это менеджер клуба. Я одариваю его мерзкой улыбкой и, зайдя ему за спину, вталкиваю его в комнату. Снаружи на двери ржавый засов, поэтому я захлопываю его, запирая его внутри. Малпетер громко кричит. Я не обращаю внимания на шум и осматриваю замок. Идеально. Одним резким, хорошо поставленным ударом мне удаётся полностью сломать его. Теперь никто не сможет ни войти в эту комнату, ни выйти из неё без помощи тарана. К тому времени, как пожарные доберутся до него, дым уничтожит его лёгкие. Ему конец.
Я слышу, как он снова кричит. Я пожимаю плечами, не утруждая себя ответом, затем направляюсь к другим пронзительным крикам, которые доносятся из дальнего конца комнаты и ещё одной запертой двери. Я отодвигаю засов и заглядываю внутрь.
Крики внезапно прекращаются, как будто кто-то нажал на кнопку выключения звука, и двенадцать пар немигающих глаз смотрят на меня. Я вижу, что некоторые из них задаются вопросом, что за новый ад теперь ждёт их впереди. В комнате воняет фекалиями и рвотой, и на большинстве девушек надето только грязное нижнее бельё. Одна из них тихонько всхлипывает. Я сомневаюсь, что кто-то из них ещё не достиг шестнадцатилетия, несмотря на утверждение Арчера об обратном.
— Не волнуйтесь, — мягко говорю я. — Помощь уже в пути.
Я оставляю дверь открытой, позволяя им свободно выйти, если они того пожелают. Никто из них не шевелится; они и так слишком скованы страхом. Я проверяю другие комнаты.
Всего их десять. Эти, очевидно, оборудованы для ведения бизнеса, с настоящими кроватями и простынями. Две из них заняты. В первом оказывается толстый потный мужчина, который настолько погружён в свои грязные фантазии, что не слышит шума снаружи и продолжает облизывать бледную, наполовину сформировавшуюся грудь темноволосой девушки. Я бросаю взгляд на туфлю на шпильке в своей руке. Она встречается со мной взглядом, лежа под ним, и в её глазах вспыхивает тусклая надежда. Я бросаю туфлю, и каблук вонзается ему в шею. Издав лишь стон, он падает. Девушка сбрасывает с себя его мёртвый вес и встаёт на ноги, затем пинает его. Он не двигается. Она снова пинает его, поглощённая своими действиями. Я оставляю её в покое. Мы достаточно далеко от пожара.
В другой комнате находится только девушка. Она прикована к спинке кровати, и на её лице набухает уродливый рубец. На лице размазаны следы туши. Из-под густого макияжа на меня смотрят глаза подростка. Я делаю глубокий вдох и подхожу к ней, ломая замок и освобождая её опухшее запястье, как раз в тот момент, когда снаружи начинают доноситься звуки сирен.
— Теперь ты в безопасности. Полиция позаботится о тебе.
Она начинает дрожать. Я успокаивающе кладу руку ей на плечо, когда её дрожь становится ещё сильнее.
— Нет, — стонет она.
— Не волнуйся. Теперь всё будет хорошо, — мои слова кажутся пустыми. Мы обе знаем, что всё никогда не будет хорошо. Я поворачиваюсь, чтобы уйти.
Она выдыхает.
— Нет, — у неё сильный акцент. Вряд ли она хорошо знает английский. Вероятно, её привезли сюда, пообещав лучшую жизнь. У меня в груди сжимается сердце. Вот чему мы позволяем происходить прямо у нас под носом.
— Они помогут тебе, — повторяю я твёрдым голосом.
Она протягивает руку и обхватывает моё запястье.
— Не полиции.
— Они хорошие парни, — я никак не могу понять, понимает она меня или нет.
Её хватка усиливается.
— Не полиции, — её голос понижается до жалобного шёпота. — Пожалуйста.
У меня нет возможности позаботиться о сломленной девушке; я едва могу позаботиться о себе. Я перевожу взгляд с её лица на наручники и обратно. Меня мучает воспоминание о другой комнате и другом пленнике, залитом кровью. Я помогла ему. Я встряхиваю головой, чтобы прогнать видение. В полиции есть психологи, специализирующиеся на травмах, у них есть люди, которым не всё равно. Я открываю рот, чтобы ещё раз сказать ей, что они о ней позаботятся.
— Тогда пойдём со мной, — говорю я в конце концов, сама не зная почему.
Она, спотыкаясь, поднимается на ноги. Я расстёгиваю молнию на своей куртке, набрасываю её девушке на плечи и помогаю выйти в коридор. Он наполнен дымом, но я уже слышу, как пожарные отдают спокойные приказы, беря бар под контроль. Мы с девушкой бросаемся направо, к пожарному выходу.
Остальные всё ещё жмутся друг к другу в последней комнате, слишком напуганные, чтобы пошевелиться. Я ободряюще улыбаюсь им, когда мы проходим мимо. Затем раздаётся звук бегущих к нам ног в ботинках, я распахиваю последнюю дверь и выскакиваю наружу вместе с девушкой. Она жадно вдыхает прохладный ночной воздух.
— Подожди здесь, — говорю я. Возвращаюсь к остальным и бросаю бумажник Арчера ближайшей девушке. — Передай это полиции, — говорю я ей.
Она прикусывает губу.
— Спасибо, — шепчет она.
Я встречаюсь с ней взглядом.
— Не благодари меня. Я тоже чудовище, — а потом я оставляю их настоящим спасителям.
Глава 2. Тени прошлой жизни
Я отвожу девушку к себе домой. Когда мы садимся на мотоцикл, она цепляется за меня руками, и её миниатюрная фигурка заметна даже под моей объёмной кожаной курткой. Когда я открываю свою дверь, и она оглядывает безликие комнаты, мне интересно, о чём она думает. Полированный мраморный пол и блестящие зеркальные поверхности так и кричат о деньгах. Я понятия не имею, сколько это на самом деле стоит. Счета оплачивает Икс. Честно говоря, я ненавижу это место. Я использую его только для сна. Но я не позволю себе скучать по своей маленькой квартирке над офисом «Нового Порядка». Это моя новая жизнь. Сожаления никому не помогут, как и бессмысленная тоска по прошлому.
Я показываю ей свободную комнату и сую ей стопку полотенец, бормоча что-то насчёт ванной. Она прижимает полотенца к груди. Я вижу вопросы в её глазах. Почему я помогаю ей? Что я хочу взамен?
— Тебе нужно что-нибудь надеть, — бормочу я. Ростом я от силы метр пятьдесят. Эта девушка, может, и намного моложе меня, но в то же время намного выше. Всё, что у меня есть, будет смотреться на ней просто нелепо. Пока что я вручаю ей свой халат. С остальным придётся подождать.
— Я могу кому-нибудь позвонить? — спрашиваю я. — Родители? Мать, отец…
Её лицо бледнеет. Она качает головой в немом отрицании.
— Ты уверена? — подталкиваю я. Должен же кто-то быть. Она не может быть совсем одна.
— Нет, — она вздёргивает подбородок, демонстрируя удивительное упрямство. — Никто нет.
Я окидываю её взглядом. Я понятия не имею, говорит она правду или нет. Чёрт, да с таким же успехом её родители могли изначально втянуть её в эту историю. Я могла бы выведать это силой, а могла бы просто уважать её пожелания. Я поджимаю губы.
— Ты можешь остаться здесь, — я поворачиваюсь и снова направляюсь к двери.
— Куда?.. — она сглатывает, её голос прерывается.
— По делам, — коротко отвечаю я. — Я ухожу, — я не смотрю на неё.
У меня заканчивается время. До рассвета ещё несколько часов, но я хотела добиться большего этой ночью. Я мчусь по спящему городу, останавливаюсь через дорогу от штаб-квартиры Медичи и смотрю на затенённое здание. Оно выглядит тихим, но я знаю, что это не так. Внутри него кипит жизнь. Вот что происходит, когда вы распахиваете свои двери и набираете кучу вампиров-новичков.
