и тянет душу просто на вылет. И главное, приходит понимание, что надо спешить. Я обязательно должна вспомнить!
Я хочу, я должна!
Отпустите меня, я хочу жить! По-другому!
— Каталина, я обязательно всё вспомню! Мама, где вы? Где Антонио? Я не справлюсь одна. Арман, душа моя, где ты?
Информация лавиной хлынула в сознание, выдёргивая из сна или всё же из небытия?
Руками ловила себя. Боль! Плечо! Моя голова! Холодные стены вокруг.
Схватилась за виски.
Шотландия! Замок! Лабиринт!
«— это место наших страданий» — так говорила мама.
Мадонна!
Лежала на полу, смотря в темноту.
Почему я здесь? Как такое возможно? Как?
Встала, держась за стены.
Нужно найти выход, хоть куда-нибудь. Здесь я сойду с ума.
Оставив чемодан в лабиринте, с одной только сумкой через плечо шла в темноте, ничего не видя. Прекрасно помня, как хорошо я в нём ориентировалась. Когда? Когда-то! А вдруг это была не я?
«— это была не ты, ведь ты боишься темноты»!
«— не боюсь»!
Я не хотела об этом думать.
Это была не я. Или сейчас. Я не я.
Не хотела думать о том, что произошло. Просто найти выход. Пыталась отключить логику человека двадцать первого века. Доверившись сознанию. Поправив одной рукой сумку на плече, вела ею по стенам. Какая тишина.
«— тихо, Анжелик, тихо. Вспомни Каталину, одну в горах, что шла несколько недель. Ты справишься».
— Я, Анжелик, — твердила без устали, иногда повышая голос до истерических ноток.
Мысленно приходили картинки. Выступающий камень, он обязательно сдвинется, если нажать определённым образом. И откроется вход в комнату. Зацепилась пальцами за выступ, потянула. Нет. В другую сторону, слегка надавливая вниз. Вот. Хорошо.
Помещение. Отодвинула гобелен, только в одной спальне плотная ковровая вышивка прикрывала вход в лабиринт.
Апартаменты князя д' Фуркево.
Накрыла тоска от сознания, что их уже никого нет в этом мире. Захотелось просто выть. Казалось, я схожу с ума. Первым делом подошла к окну, аккуратно сдвинула портьеру. Слои пыли. Чужой мир, чужой дом, в котором давно никто не живёт. На улице день.
Серое, мартовское небо Шотландии. Неизвестно какой год. Почему я здесь?
Сидела, раскачиваясь на кровати, теряя рассудок, ища тот маячок, за которой можно было зацепиться сознанием.
«— Каталина».
Она была такой же. Вот откуда её знания. Вот почему за ней шла охота. Вспомнился её браслет и перстень, особый. Всё вставало на свои места, умещаясь за гранью разума.
Не в голове. Там просто не хватало места. Где-то в пространстве, была информация, которую я однозначно знала, потому что она была моей жизнью. Очень яркой, полной любви и приключений. Жизнью, которой я жила когда-то.
Была уверена, что в спальне князя не усну. Металась из угла в угол. Ждала, его шагов, лёгких шагов княгини.
«— отец, матушка, я не была вашим черновиком, все дети были любовью всей вашей жизни».
«— зачем я здесь? Почему я здесь»? — хотелось кричать от бессилия.
Открыв дверь в коридор, шагнула в неизвестность. Хотя почему неизвестность. Пазлы словно складывались в единую картинку. Коридоры и лестницы. Воспоминания. Гостиная.
Обеденный стол. Села на своё место. Через пыльные окна и портьеры пробивался дневной свет. Картины смотрели на меня сюжетами тех лет. Высокий камин с колоннами, хранил тайны переходов лабиринтом.
А я смотрела на пустые стулья, покрытые посеревшими от времени чехлами. По лицу текли слёзы. Я словно медленно сходила с ума.
Я разговаривала с ними. И они отвечали. Мне. Люди, которые жили в этом доме когда-то. Сколько я так сижу, всматриваясь сквозь века в их лица?
Я слышала их голоса. Я ждала, когда принесут обед. Когда чинно зайдёт донна Пломмия и присядет на своё место.
Смех Каталины и бурчание Антонио, извечные споры младших близнецов.
Их голоса, они преследовали меня. Здоровой рукой надавила на висок.
Я сойду с ума, я не справлюсь.
Глава 2
Верно, это уже произошло, моё сумасшествие. Я безумна, и моя память, что маленький испуганный зверёк, она утонула во тьме коридоров и кажущихся тихих шагов, голосов и шорохов.
Как принять это всё?
«… — вспомни, как Каталина боролась за семью с преследователями. Как совершенно миниатюрная ростом и телосложением от рождения девушка, шла, гордо подняв голову, покачивая серёжками в такт. Как принимая яд верила в них, в подростков, что не бросят, не оставят её живую в склепе, крытую тяжеленным мраморным надгробием».
Зеркала, они видели всё, они помнят. Словно плавающее изображение в них. Старинная работа. Отражение.
Но я не Анжелик. Внешне я совсем другая, нет такой красоты, от которой донна Ингрид, отводя взор, шептала что-то. И мне уже двадцать семь лет, для этого времени наверно, просто катастрофа. Моё имя, я не хотела его вспоминать. Как-то не сложилось в двадцать первом веке у меня. Обыденно и серо, всё было в жизни у девушки, носившей имя, Светлана.
Не коснулось меня крылом то чувство, которое испытывала княжна Анжелик к шевалье Арману. Проживая с ним счастливую жизнь в Венеции и растя сыновей-близнецов в доме, что одной частью достался наследством ей от отца-князя д’Фуркево, а второй частью мужу, от его бабушки из рода Медичи.
Арман — моя любовь. Моя Душа, до самого конца. С маленькой внучкой на руках в благородных сединах.
Где тот портрет, что писала с него княжна Луиза?
Слеза скатилась по щеке.
Где ты, любовь моя?
Смогу ли я стать такой, как Анжелик? Как повлияло на меня такое далёкое будущее? И Игорь, и случайное знакомство с ним когда-то. Воспитанник интерната, харизматичный и общительный. Отчего такой видный мужчина обратил внимание на меня? Всегда думала, что его привлекла моя семья, порядочные и открытые, на свой лад, люди. А ещё фамилия. Мама говорила, что дворянская. Прабабка была какой-то там. Да сколько их по России разбросано, боявшихся репрессий и скрывавших свои истинные корни.
А ещё однокомнатная квартира в центре города, что бабушка записала на меня.
«— хочу полную семью, чтобы и бабушка была» — не раз говорил он.
Поняла, что не верю, ни единому слову, тогда сказанному им.
Коридоры. Искала спальню Кристин. Светёлку, обставленную на старославянский манер. Стоило прикрыть глаза, и память вела словно сама.
Растворила дверь и воспоминания… Они хлынули, вновь. Держалась. Уже легче. Прошла в покои, разглядывала следы запустения, а вот и спальня. Разулась, отвернув и аккуратно сложив тканевое покрытие, что плотным пыльным чехлом лежало на покрывале, легла на кровать,
