в хренов ларец! – закричала Ласка, зло скалясь. – А ты вот так просто поверил своим сумасшедшим сёстрам? Поверил, что я сбежала, узнав, что ты сынок Морены? Ты же меня знаешь, Вран! Ах, простите, Дар! Кажется, это твоё настоящее имя?
– Я искал тебя! – не выдержал Дар. – С ног сбился, но так и не нашёл! И тогда я поверил, что ты сбежала, что не хочешь быть найденной. И в это было несложно поверить – все сбегали, стоило им узнать о том, кто я, чей сын. Думаешь, я просто так назвался другим именем?
– А ей-то сразу настоящее сказал! – Ласка толкнула Иглу в плечо, и та чуть не упала. – А она тебе даже не друг!
– Тогда всё было иначе…
– Ах, конечно! Твоя драгоценная сила! – Ласка вскочила на ноги. – Боялся, что, узнав имя, я обрету над тобой власть? Вот такая у нас была дружба?
– А у тебя это что-то вроде привычки, да? – усмехнулась Игла. – Прикидываться кем-то другим. А, Вран?
Дар бросил на её умоляющий взгляд.
– Игла, пожалуйста, не сейчас…
Игла наигранно продемонстрировала раскрытые ладони, сдаваясь.
– Ладно! Плевать! – Ласка закуталась в накидку. – Ты молодец, разгадал загадку своей сестрицы, – чтоб она сдохла! – вот тебе пирожок.
Она приложила ладонь к груди, сжала её в кулак и, скривившись от боли и тяжело дыша, потянула. Изнутри неё разлилось сияние, очертив рёбра и затейливый узор вен – и вслед за рукой появился из-под кожи длинный клинок. Сперва он был белый из-за света, который излучал, но когда его остриё покинуло тело Ласки, потух, и Игла мгновенно его узнала. Это был тот самый нож, которым у Дара вырезали сердце. Ласка вздохнула с облегчением и швырнула клинок к ногам Дара.
– Забирайте, делайте с ним, что хотите, только меня в это не втягивайте. Отвезите меня домой, к родителям – на том и разойдёмся.
Повисло молчание. Игла и Дар переглянулись. Ласка смерила их нетерпеливым взглядом и всплеснула руками, едва не потеряв накидку.
– Ну что ещё?
– Ласка? – осторожно начала Игла, стараясь говорить как можно мягче. – Как думаешь, сколько ты просидела в ларце?
Ласка скривилась, как от зубной боли.
– Это имеет значение? Пару недель? – Она всмотрелась в лицо Дара и нахмурилась. – Месяцев?.. – Её голос упал, румянец сошёл со щёк. – Лет?..
– Тысячу, если быть точнее, – тихо сказал Дар.
Ласка стала серой, потом зелёной, затем – мертвенно бледной. Взгляд её метался от Иглы к Дару и обратно в надежде, что она ослышалась.
– Тысячу? – повторила она бесцветным голосом. – То есть… это значит…
– Твоих родителей больше нет, – закончил за неё Дар и продолжил после долгой паузы. – И деревни твоей больше нет. Вернее, есть, но это больше не деревня, а город. Если мне не изменяет память, уже лет семьсот как.
– То есть ты хочешь сказать… – выдавила Ласка, дрожа всем телом. Казалось, она вот-вот рухнет в обморок. И Дар сделал полшага к ней, явно готовясь в случае чего подхватить. – Что мне некуда возвращаться?
Игла поджала губы и сочувственно заглянула в её растерянные глаза.
– Боюсь, что так, Ласка, – сказала она и осторожно обняла её за плечи в надежде хоть немного утешить. – Боюсь, что так.
* * *
В гостевую избу в Любограде они вернулись втроём.
Ласка, свернувшись клубком на сиденье кареты, проспала всю дорогу так крепко, будто не смыкала глаз целую тысячу лет. Игла и Дар ехали молча, стараясь не тревожить её сон, – каждый пытался уложить в голове случившееся и примириться с новой реальностью. На короткое время они будто и сами погрузились в мутный, вязкий, порождённый лихорадкой сон.
Когда снега гор остались позади и Дар с Иглой снова окунулись в тёплые ночи Любограда, с них самих будто потихоньку стало спадать оцепенение. Чего нельзя сказать о Ласке. Она заперлась в выделенной для неё комнате и не выходила из неё три дня. Не ела и не пила: каждый день Игла приносила и уносила полные подносы еды – она оставляла их под дверью, да так и забирала нетронутыми. Они с Даром всерьёз обеспокоились здоровьем Ласки. Пока та была заперта в ларце, её жизнь поддерживали чары, но теперь – Игла это чувствовала – магия развеялась, Ласка стала самой обычной смертной женщиной. И никакие уговоры, никакие попытки наладить контакт не работали: Ласка не отзывалась и не открывала, только периодическое шуршание за дверью давало понять, что бедняжка всё ещё жива. Дар предположил, что ей нужно время прийти в себя, Игла согласилась, но предупредила Ласку, что если ещё через три дня дверь она не откроет, то придётся её выломать и накормить Ласку насильно. В ответ в комнате что-то зло грохнуло – похоже, Ласка швырнула на пол медный таз для умывания. Это порадовало Иглу: если злится, значит, силы у неё ещё остались.
– Смотри-ка, – махнул рукой Дар, когда Игла спустилась к ужину. Он сидел за столом, полным еды, и рассматривал раздобытый нож. Тот выглядел точно так же, как и прежде. Игла села напротив Дара и положила себе в тарелку запечённую утиную ногу.
– Что-то изменилось?
– Сперва я решил, что мне показалось, но… – Дар положил нож на указательный палец, поймал баланс и направил клинок остриём к Игле. Нож медленно развернулся к входной двери и упал на стол, потеряв равновесие. – Это компас!
Игла недоверчиво прищурилась.
– Уверен, что тебе не показалось?
Дар всё повторил. На этот раз нож смотрел в противоположную от двери сторону, но вновь медленно развернулся и указал на выход.
– Я проделал это уже сотню раз. В избе, во дворе, на разных улицах, даже в погребе и на крыше. Остриё всё время указывает примерно на северо-запад. Угол незначительно меняется в зависимости от места города, в котором я нахожусь, а если я не двигаюсь, то угол не меняется вовсе.
– О-о, – протянула Игла, впечатлённая находкой Дара. – Думаешь, нож указывает на место, в котором мы можем отыскать следующую книгу?
– Вполне похоже на подсказку, – кивнул Дар. – К тому же других у нас всё равно нет.
Игла облокотилась на стол и подпёрла кулаком щёку, размышляя.
– Книга в твоей библиотеке принадлежала Славне, а моя – кому?
– Баяну, – не задумавшись ни на мгновение ответил Дар и ухмыльнулся. – Иронично, отчего-то от матери ему не досталось магических умений, если, конечно, не считать власти над именем, зато отцовской богатырской силы досталось с лихвой. Творить чары Баян не умеет, совсем, но вот песни и заклинания сочиняет весьма талантливые. Они с Забавой всегда действовали заодно – Баян писал для неё любые, даже самые сложные заклинания, а она воплощала их в жизнь. Забава могла
