моим.
— Я был дураком, малышка. Ты уже прощена, и я не хочу, чтобы ты больше себя за это корила. — Он прижался лбом к моему, и я закрыла глаза, через несколько мгновений он отстранился и снова посмотрел на озеро.
— Ты упомянула, что моя вчерашняя реакция стала для тебя триггером, и думаю, это хороший способ объяснить, почему я отреагировал именно так. Но чтобы ты полностью поняла причину, я должен рассказать тебе одну историю. И она не из хороших… — Он замолчал, с трудом сглотнув, словно пытался прочистить горло, чтобы произнести необходимые слова.
— Ты можешь рассказать мне что угодно, Кам. Я рядом, хорошо? — подбодрила я его, и через мгновение он начал говорить. Я не перебивала, потому что казалось, будто он заново переживает эту историю. То, как эмоции скользили по его лицу, а глаза слегка остекленели… что бы он ни собирался мне рассказать, ему будет нелегко это сделать.
— Ни для кого не секрет, что я не силен в словах и отношениях, но ради тебя я буду очень стараться это изменить. Я действительно хочу, чтобы у нас всё получилось, маленькая ведьма. Когда мне было пятнадцать, мои мамы — да, у меня было две мамы, — усмехнулся он, — они были для меня всем. Любящие, понимающие, и я любил их всем сердцем. Мой десятилетний брат, Хантер, и я были зачаты от одного и того же донора спермы, но мамы вынашивали нас по очереди. Мама Би была моей биологической матерью, она была сильной и молчаливой — теперь нетрудно догадаться, от кого мне это досталось. Мама была скорее экстравертом, душой компании, и Хантер был точно таким же.
Кам прерывисто вздохнул, и я прислонилась головой к его плечу в знак молчаливой поддержки. Мое сердце уже сжималось от того, как он использовал прошедшее время в рассказе о своей семье. Я уже знала, к чему всё идет, и хотя мне не терпелось узнать больше о мужчине рядом со мной, мне было безумно его жаль.
— Каждый год с момента нашего с братом рождения мы ездили в отпуск в горы Меридиан-Дип и всегда снимали один и тот же домик. Мы оставались на неделю или две, и это было главным событием года. Дорога туда занимала около пяти часов. В пути мы ели мармеладных червячков, играли в Game Boy и читали комиксы. Мой брат был на несколько лет младше меня, в этом году ему исполнилось бы двадцать пять… в общем, мы пробыли в домике около недели.
— Мы с Хантером плавали в озере. В тот вечер было так тепло, и температура воды была идеальной для купания. Мама и Мама Би были наверху, на веранде, готовили ужин на гриле, и мы слышали их музыку и смех даже в воде.
— Было уже поздно, но там мы всегда жили по собственному расписанию. Светлячки начали зажигаться в темнеющем небе, а мерцающие огоньки гирлянд на домике отражались в воде. Всё это я вспомнил уже после того, как всё случилось. — Он откашлялся и провел руками по лицу.
В животе неприятно скрутило: этот счастливый семейный отпуск вот-вот должен был принять мрачный оборот, и я бы всё отдала, чтобы это остановить.
— Мама Би крикнула нам, чтобы мы поднимались ужинать, и Хантер подплыл к лестнице, выбрался на пирс, чтобы пойти к дому. А я остался. Мне просто хотелось еще несколько минут полежать на спине и посмотреть на звезды. Это расслабляло и казалось одним из тех моментов в жизни, когда всё просто хорошо. Но это закончилось в одно мгновение. Оранжевое зарево осветило небо, я выпрямился в воде и увидел тот самый миг, когда огромный огненный шар ударил в стену домика.
— Как раз когда я собирался закричать, я увидел группу людей, стоявших в стороне, их внимание было приковано к горящему дому. Кто бы ни был этот маг-пиромант, он выпустил еще три огненных шара, пока остальные стояли позади и переговаривались между собой. Вместо того чтобы помочь, я оцепенел. Я скользнул под пирс и ждал. И ждал. Думаю, я убедил себя, что это кошмар. Я просто не мог поверить, что мою семью только что сожгли заживо в нашем доме для отпуска. Но я слышал крики моих мам и знал, что это реальность.
— Прошло больше часа, прежде чем мигалки спасателей осветили место происшествия, и я выплыл из-под пирса и выбрался на берег. Всё мое тело тряслось. Я помню, как проводил большими пальцами по остальным пальцам, снова, и снова, и снова. Они так сморщились от воды, и я не мог понять, как моя кожа когда-нибудь снова станет такой, как прежде. Точно так же, как я никогда не смогу вернуться назад. Кто-то, должно быть, заметил меня, потому что за считанные секунды меня обступили парамедики и затащили в машину скорой помощи. Домик превратился лишь в груду тлеющего пепла к тому моменту, когда задние двери машины захлопнулись.
— В тот день я потерял своих мам и единственного брата. Поскольку мне было всего пятнадцать, я переехал к Фишеру и его семье. Наши родители были очень близки, и он жил через улицу. Иногда мне всё еще кажется, что это дурной сон, что я могу просто закрыть глаза и всё перезапустить.
Слезы текли по моим щекам, и я не могла их остановить. Это была душераздирающая история, неудивительно, что он не любил о ней говорить. По тому, как он рассказывал, было видно, что он изо всех сил старается отстраниться от эмоций, но его голос несколько раз срывался, и каждый такой срыв был подобен трещине в моем сердце. Это было событие, которое сформировало из него того мага, что сидел сейчас передо мной.
— Мне так, так жаль… — выдохнула я, поглаживая его широкую спину. Вот почему он так опекал остальных парней и меня. Вот почему он должен был контролировать каждую ситуацию, чтобы знать вероятность исхода. Вот почему он излучал эти вайбы «папочки» и заставлял меня чувствовать себя в большей безопасности, чем когда-либо в жизни. Я знала, что у него не было таких намерений, но будь я проклята, если не чувствовала себя дерьмом за то, как он, должно быть, изводился от волнения вчера, когда мой телефон сел.
— Так что, как видишь, у меня есть некоторые проблемы с контролем, и не нужно быть мозгоправом, чтобы понять, откуда они растут. С тех пор я веду себя так с парнями, но по какой-то причине, когда дело касается тебя, это
