волосы время от времени, водил рукой по талии и животу, но дальше не заходил. Вёл себя вполне культурно, что совсем на него не похоже.
А затем он поднялся первым, проведя по моим волосам пальцами. И ушёл в кухню, кинув на меня какой-то странный до ужаса взгляд. Такой, от которого не знаешь, чего ожидать. Не злой и не нервный, как обычно, а совершенно противоположный…
Присев на диване, разминаю затекшее тело и шею. А затем направляюсь за ним. В кухне остался мой телефон, хочу ещё раз написать Терезе, что со мной всё хорошо. Но сначала я заскакиваю в уборную, чтобы умыться и привести в порядок свои волосы, которые растрепал дурак Адам.
С кухни доносился какой-то звук. И я застываю на месте, наблюдая, как парень нарезает овощи на белой разделочной доске, а затем кидает это всё к мясу, что уже тушится на среднем огне…
— Ты умеешь готовить?.. — таращусь на него, когда он замечает моё присутствие.
— А что такого? — пожимает плечами. — Я рос без матери, а потом и без отца, — переводит на меня слегка прищуренный взгляд.
— Просто… не ожидала. Это так удивительно, — кажется, я покраснела, и мне пришлось отвести взгляд.
Тихонько подошла к столу и взяла свой телефон. От Терезы было два пропущенных. Я написала ей сообщение быстро, обрисовав вкратце ситуацию, что пока что всё нормально…
Кинула ещё раз взгляд на парня, что возился у плиты. Огромный… и высокий. А ещё красивый. Не будь он таким говнюком, я бы влюбилась в него.
Ой… А моя метка на нём тоже есть?.. Если его на мне пробудилась, значит, у него ко мне есть чувства.
Ох, чёрт.
Интересно, кому из нас меньше всего повезло. Ему, что ненавидит меня уже столько лет и готов был убить, ведь я лишила его отца, а теперь оказалось, что я его истинная пара… Или мне, заиметь истинного, что взял меня силой… И зачем он только сделал это?.. Какая ему была вообще разница, девственница я или нет?.. Не хотела думать об этом последние недели, но сейчас, в непосредственной близости от источника всех моих проблем, эта мысль сама собой образуется в моей голове.
Ухожу в другую комнату, чтобы перестать пялиться на него. Сажусь на диван и просто смотрю окно. Как там мой Апельсин... И сама не замечаю, как засыпаю, а когда просыпаюсь, за окном уже темно и часы на стене показывают восемь вечера.
Подскакиваю от того, что натыкаюсь взглядом на парня, что уселся рядом в кресле. Его глаза сейчас снова жёлтые.
— Напугал тебя? — как-то странно спрашивает он.
Киваю. Сложно не напугать с таким-то выражением на лице…
— Ужин готов.
Он поднимается и протягивает мне ладонь. Хлопаю глазами. Отвожу взгляд и встаю сама. Иду за ним и сажусь за стол. Адам накладывает по тарелкам рагу. Пахнет вкусно, и я даже решаюсь покушать.
— Вкусно, — говорю правду, когда съедаю ложку.
Парень лишь усмехается, наблюдая за мной, но меня хватает лишь на полтарелки, и я откладываю приборы, снова разглядывая обстановку вокруг. Да, дом и правда уютный, и мне бы здесь даже понравилось, при других обстоятельствах.
Адам убирает со стола посуду, и я не решаюсь ему помочь. Не хочется лишний раз взаимодействовать с ним, но моим планам настаёт конец, когда парень останавливается напротив меня, после того, как всё сделал и подхватывает под бёдра, сажает на столешницу.
Упираюсь ладонями ему в грудь, сдерживая дрожь в теле. А он… смотрит на меня так… Чувственно. Пронзительными серыми глазами. И я теряюсь в его взгляде, и даже не замечаю, как его тёплая ладонь пробралась под футболку и стала оглаживать мою спину.
— Адам… — он не даёт мне ничего сказать, наклоняется и целует.
Нежно.
Прикосновение его горячих губ застаёт меня врасплох. И от того, как он проводит языком по моей нижней губе, я напрягаюсь, потому что сердце затрепыхалось в груди. Он всё делает нежно и бережно… Не напирает на меня, как делал до этого. И я просто теряюсь, и даже боюсь ответить ему. Будто передо мной не тот ублюдок Готье, что грубо обходился со мной.
Адам отстраняется и сталкивает нас лбами. Дышит тяжело. А затем его взгляд снова становится жёстким.
— Ну же, Эмили. Поцелуй меня, — его желваки на челюсти ходят ходуном.
— Адам… А может, не надо?..
Он усмехается.
— Нет, Райс. Сегодня я не намерен останавливаться. Но я не стану напирать. Хочу, чтобы ты сама проявила инициативу.
— Что?.. Думаешь, после того, что ты сделал со мной… на озере, я могу так… — отстраняюсь, и на удивление он позволяет. Даже отходит от меня, и я быстро спрыгиваю со стола.
Я его совсем не понимаю. Чего он добивается?..
— Всё зависит от тебя. Мы уедем завтра отсюда, и я отдам тебе кошака, но ты знаешь, чего я хочу взамен.
— Но это же принуждение! — сжимаю руки в кулаки.
Его взгляд становится твёрже, он прищуривается.
— А мне плевать! — взрывается он.
И стремительно выходит из кухни. Кажется, идёт в зал… А я стою и сдерживаю в себе злость, накатившую так неожиданно на этого парня. Стискиваю челюсти. Чёртов Готье!
Уверенно иду за ним. Нахожу его в гостиной, сидящем на диване, смотрящего в плазму на стене. Быстро подхожу к нему и залезаю на его колени, хватаю его обеими руками за щёки, заставляя смотреть на меня, а после наклоняюсь и прижимаюсь к его губам своими. Он не двигается, и будто вообще не дышит. Никак не отвечает мне.
Отстраняюсь от него.
— Ну же, Готье. Поцелуй меня! — говорю ему в той же манере гневно.
Его глаза вспыхивают жёлтым, и он, обхватив меня за бёдра, рывком притягивает ближе, а затем зарывается в мои волосы своей пятернёй и сталкивает нас ртами. Поцелуй совсем как тогда в Голден Гласс и в его машине. Чувственный. Безумный. И я снова забываю, с кем именно сейчас целуюсь и воспламеняюсь под его руками.
Он рычит, а затем подхватывает меня на руки и встаёт, несёт меня на второй этаж, продолжая целовать губы и шею. Доносит до спальни и аккуратно кладёт меня на огромную кровать, нависнув сверху и ни на секунду не прекращая пытки своим ртом.
Стаскивает с меня футболку, под которой ничего нет и штаны. И поднимается. Стоит надо мной и смотрит на каждый участок моего тела. И там, где скользит его взгляд, вспыхивают неведомые искорки.
Я, правда, делаю это?.. С ним?..
А когда он снимает с
