даровать его Холлису.
По комнате поползли проклятия, но я смотрела только на Мекруцио.
— Он не настолько глуп, чтобы отдать мою магию другому. Если ему нужен Инфернис, он оставит ее себе.
— Он сказал, что обещал эту силу другому, Ваша Светлость. У него есть преданный бог, который займет трон Инферниса. — Его голос был мертвым, лишенным эмоций от шока после увиденного.
Элестор издал звук, похожий на рычание.
— Кто это?
В животе образовалась пустота. Я не могла озвучить свой страх вслух, но всё чаще гадала, не кто-то ли это из близких. Кто-то, кому мы по ошибке доверяем.
— Он не назвал имени. Но говорил, что смерть Оралии станет началом новой эры, золотого века. — Мекруцио повернулся ко мне, и его взгляд был полон мольбы. — Прекратите эту миссию по поиску частей Рена, Ваша Светлость. Я боюсь того, что может случиться, если вы покинете эти земли, и того, какая ловушка может вас поджидать.
Покачав головой, я поднял руку, останавливая его.
— Меня не запугать угрозами безумца.
Но лицо Мекруцио исказилось от ужаса. Его глаза блеснули в свете ламп. Он поднялся со своего места и опустился на колени подле моего кресла, взял мою руку в перчатке в свою и сжал её.
— Ты не понимаешь, Оралия, — выдохнул он так тихо, словно эти слова предназначались только мне. — Ему плевать, сколько времени это займет. Он уничтожит тебя.
Я ответила ему слабой, печальной улыбкой. За последние несколько недель моя магия достигла апогея. Даже сейчас она гудела во мне, как песня, которой я когда-то заставляла расти траву за стенами дворца. Я подняла руку и коснулась его щеки, вторя его шепоту:
— Только если я не уничтожу его первой.
***
Солнечный свет был настолько ярким, что резал глаза. В десять раз сильнее, чем в Эфере, и в двадцать, чем в Инфернисе. Я натянула капюшон пониже на лицо и взглянула на Драйстена с Элестором, которые сделали то же самое. Самара не утруждала себя плащом или капюшоном, её костяное платье постукивало на ветру.
— Ты можешь вести себя еще более вызывающе? — проворчал Элестор.
Рыжие волосы Самары, сегодня распущенные, ярко вспыхнули на солнце, когда она пожала плечами.
— Могу, если хочешь.
— Давайте пока воздержимся, — сказала я, делая шаг вперед, но мои ноги тут же утонули в земле.
На мгновение сердце бешено забилось. Разум перенесся обратно в болота, прежде чем сухой песок сдвинулся под моим сапогом, а поднявшийся ветер обжег глаза. Серебряная нить в моей груди завибрировала, и я не знала, было ли это реакцией на близость к цели или на окрепшую связь после моего пребывания в междумирье. Прошлой ночью мне снился Рен, и я был уверена, что на мгновение всё стало реальностью, и я действительно был там с ним. Он держал меня в объятиях и целовал в губы, прежде чем проводить в запредельное пространство, куда сам не мог последовать.
Благодаря этому я чувствовала себя чуть менее одинокой, даже если он не мог быть здесь, со мной, в этом мире.
Перед нами было скопление ветхих лачуг. Я не была уверен, можно ли вообще назвать это деревней. Иссохшее дерево скрипело, обрывки ткани, заменявшие двери, хлопали от порывов ветра, а проржавевшие металлические крыши раскалялись на солнце. Эту жизнь никак нельзя было назвать приятной, и её тяготы отчетливо читались на лицах тех, мимо кого мы проходили. Каждый человек был изборожден глубокими морщинами, а кожа потемнела от солнца.
Тысячелетия назад люди случайно просачивались сквозь завесу между нашими мирами. Немногие вернулись домой, но большинство из них осталось, блуждая по этому миру в поисках лучшей жизни, чем та, что была у них на родине. Или так гласили легенды. Люди поклонялись нам за всё, что мы давали: спасение, утешение, наставление.
Но среди здешних страдальцев я не видела ни одного верующего.
— Откуда они берут воду? — выдохнула я, проходя мимо лачуги с низкой крышей. Мужчина, лежавший на утрамбованном земляном полу, был едва ли больше, чем просто тенью человека.
— Эфера снабжает их всем необходимым, — неуверенно ответил Драйстен.
Самара хмыкнула.
— Вы, дети, так верите своим сказкам.
Мы пригнулись под веревками, натянутыми между двумя лачугами чуть повыше остальных, на которых сушилось рваное белье, выцветая на слепящем свету. Здесь не пахло ничем, кроме жара, сухого песка и чего-то минерального, похожего на камень. Даже под защитой капюшона моя кожа горела от солнечных лучей.
— Влияние Эферы не простирается так далеко, — пробормотал Элестор, коснувшись короткого меча, спрятанного под плащом, когда какой-то седой мужчина слишком долго на нас смотрел, прежде чем зашагать прочь. Странно, но человек даже не заметил Самару рядом с нами.
Она издала звук согласия, царапнув ногтями по крошащемуся камню.
— Это Западные Пределы, милочка. Здесь ничего не растет, ничего не процветает и ничего не выживает.
— За исключением этих немногих смертных, — добавил Элестор.
Странно было видеть, как они в чем-то соглашаются друг с другом.
Серебряная нить потянула вперед, и я ускорила шаг, потеряв интерес к разговору. Но Драйстен не унимался, требуя пояснений. Я провела рукой по лбу, вытирая пот о рукав плаща, и указала на ответвление от того, что казалось главной дорогой через крошечную деревню.
— Говорили, что Западные Пределы богаты ресурсами… — начал Драйстен
— Так говорили, — перебила его Самара. — И когда-то так оно и было, пока Тифон и Ardren Дэймон не выжали эти земли досуха в первые столетия после заселения их людьми.
— Ardren Дэймон? — переспросила я под стук собственного пульса. Пот скатился по затылку, заставив меня вздрогнуть.
Она кивнула, и её фиалковые глаза вспыхнули.
— Да, Дэймон, отец Рена и Тифона.
Серебряная нить дернулась, и резкая боль отозвалась в животе. Я едва дослушала ответ Самары, прежде чем сменить направление. Песок замедлял бег, и я обрадовалась, когда под ногами снова оказалась твердая земля главной дороги. Мои спутники следовали за мной. Однако в спешке я оторвалась от них, когда меня занесло на повороте и я плечом вышибла ветхую, рассыпающуюся на куски дверь.
Мои тени обвили мужчину, крепко прижимавшего сверток к груди, тяжелые жгуты тьмы сдавили его горло. Он выронил ношу, судорожно пытаясь убрать мою силу пальцами. Нож блеснул в лучах солнца, пробивавшихся сквозь щели в крыше, и я прижала лезвие к его шее. Кто-то в комнате шевельнулся; мне не нужно было даже оборачиваться, мои тени с резким свистом метнулись к нему, и в моей голове отозвался хриплый вскрик.
Запах крови в воздухе заставил рот наполниться слюной, а внутренности сжаться от жажды разрушения.
