плотно.
Вернулись фрагменты моего сна — декадентские видения, включающие влажную кожу, зубы, впивающиеся в чью-то нижнюю губу, и умелые пальцы, обрисовывающие мои колени — а затем раздвигающие их в стороны.
Я резко села, моя рука метнулась к груди, отчаянно пытаясь успокоить пульс. Желудок сжался от чего-то похожего на тоску. Но в бессознательном состоянии или нет, как я смею фабриковать подобные видения о своем заклятом враге, будучи гостьей в убежище этой семьи — и пока сплю так близко к Поэту и его сыну.
Я покачала головой, рассыпав запретные образы, как стеклянные шарики. Это была всего лишь иллюзия, не более того.
Солнечный свет просочился в комнату и позолотил мои пальцы на ногах. Облака рассеялись, уступив место новому дню.
Я спустила ноги с матраса и встала, затем потянула за края платья и поморщилась, глядя на испачканный материал. Грязь размазалась по ткани, а несколько дыр уродовали юбку. Я потела и спала в нем две ночи.
Две ночи на данный момент. Элиот, должно быть, меряет шагами комнату. Мама, должно быть, паникует, задаваясь вопросом, не потеряла ли она еще одного любимого человека в весеннем лесу.
Я зажмурилась. Мы уедем отсюда достаточно скоро, теперь, когда моя нога идет на поправку.
Смирившись, я оглядела комнату. Кто-то оставил мне подарок, сложенный на кровати Нику. Платье цвета льна с застежками спереди и рукавами до локтей. Рядом с нарядом лежала пара вязаных носков, и обе вещи пахли лавандой.
Тряпка, кусок мыла, а также таз и кувшин с водой ждали на комоде. Со вздохом благодарности я стянула с себя свое платье, вымылась и облачилась в чистую одежду, прежде чем зашнуровать ботинки.
Мне следует переплести свой пучок в новую прическу. Так будет подобающе в компании незнакомцев. По крайней мере, так было бы в Осени.
Как бы то ни было, это была Весна. К тому же, после того, как мои локоны были стянуты так долго, мысль о том, чтобы сплести их в очередной ограничивающий стиль, грозила обернуться головной болью.
Распуская и встряхивая волосы, я подумала о Семерке. Я представила, как приветствую их вот так, во всей своей потрепанной, покрытой шрамами от линикса славе, с локонами, свободно спадающими по спине.
Мои губы изогнулись в веселой улыбке. Я на цыпочках вышла из комнаты и впервые смогла толком разглядеть коттедж.
Место было причудливым, наполненным теплыми, насыщенными цветами. Под ковром с узорами стояли мягкие кресла, обращенные к потрескивающему камину. Внутри висел котел на крюке, а на каминной полке стояла ваза с сухоцветами.
Круглый стол и стулья уютно разместились в угловой кухне. Во встроенном шкафчике хранились ступка и пестик, а также банки с измельченными травами и древесной стружкой. Железные котелки и пучки сушеных цветов висели перед окном, а на полках красовались дорогие лакомства вроде меда и сахара, возможно, купленные на жалованье Поэта.
Четыре шнура из лент свисали с потолка, каждый был предназначен для того, чтобы направлять Нику в разные зоны коттеджа. Я проследила за ними, чтобы посмотреть, куда они ведут.
Оранжевый — в комнату Нику. Желтый — в комнату Джинни. Зеленый — в гостиную. Синий — в ванную на заднем дворе дома.
Затем я вышла на улицу. Деревья вонзались в небо, их стволы венчали кроны, более зеленые, чем в любом другом Сезоне. Маки и маргаритки топорщились из травы, каждый вид полевых цветов рос пучками, а не был разбросан повсюду.
Круглый коттедж был уединенным, спрятанным на небольшой поляне, где журчащий ручей прорезал траву. Поток издавал булькающий звук, а с верхушек деревьев разносилось карканье. И хотя земля все еще была мокрой от шторма, солнечный свет разлился по моему лицу.
— Любишь ягоды?
Ошеломленная, я резко повернулась к пожилой женщине, стоявшей возле загона в нескольких шагах от меня. Загон был домом для кур, клюющих землю, крапчатой лошади, смотрящей в пустоту, грядки с овощами и телеги, припаркованной на заднем плане.
Рука женщины перекинулась через пустую корзину, покоящуюся на ее бедре.
— Прости, если напугала.
У нее был голос, который поднимался из земли, так, как я представляю себе звук корня, если бы он мог говорить. Там, где большинство людей позволяли своим словам улетать, ее речь обладала крепким, основательным свойством.
— Вовсе нет, — солгала я. — Вы что-то говорили о ягодах?
— Гроздевые ягоды. — Женщина указала большим пальцем на куст, усыпанный розовыми плодами. — Лучшее, что есть в Весне. В смеси с правильными ингредиентами они хороши для выпечки, кровообращения, борьбы с недосыпанием и предотвращения нежелательной беременности. Что? — хихикнула она, когда багрянец залил мои щеки. — Это земля сексуального изобилия, милочка. Здесь так же легко размножаться, как и сводить на нет способность к зачатию. Флора и ее плоды играют в этом свою роль. Да я готова поспорить, эти ягоды могут всё, разве что не обратить твой возраст вспять. О каких еще фруктах ты можешь такое сказать?
— К тому же, они восхитительны. Мои Поэт и Нику их обожают. Насчет тебя я не уверена, поэтому спрашиваю, прежде чем положить тебе на тарелку ягодное печенье. У меня как раз есть партия горяченьких, если хочешь.
Вчера я прикончила хлебную миску и убедилась, что это осеннее зерно, которое Поэт, должно быть, принес из запасов Базила и Фатимы. Мы экспортировали его из Осени, и несколько бочонков сопровождали нас с мамой в нашем путешествии сюда. Печенье, которое предлагала Джинни, скорее всего, было того же качества.
Когда мой живот заурчал, женщина расплылась в улыбке.
— Звучит как «да». Доброе утро, Ваше Высочество.
Моему языку потребовалось мгновение, чтобы продолжить функционировать.
— О, нет нужды называть меня так. И, эм, доброе утро. Меня зовут Бриар.
— Ты уверена?
— Если только мои родители мне не врали.
— Я имела в виду, ты уверена, что разрешаешь мне обращаться к тебе по имени? Даже в резвой Весне это не подобает, Высочество.
— Я слишком устала, чтобы вести себя подобающе.
— Судя по твоим распущенным волосам, так оно и есть. Да и вообще, было бы преступлением сковывать такой огненный цвет в косу. — Она переложила корзину на другое бедро. — Посмотри на меня, забыла представиться. Мои мальчики зовут меня Старой Джинни. Полагаю, реверансы не обязательны? Мои кости этого не выдержат.
Я улыбнулась.
— Я благодарна вам за то, что вы позаботились о моей ноге. И за еду, и за одежду. О, и за принадлежности для
