Они увидят в моем отчете, что мы провели все возможные эксперименты, и каждый из них увенчался успехом. ЕКЗ не понадобится много данных, чтобы убедить их. Они признают, что у человечества больше не осталось вариантов, и на этом всё закончится.
Я не откажусь от своего слова. Она узнает, если я это сделаю; Она — часть меня. Всегда была. Я отказываюсь потерять себя в ней. Я отказываюсь подвергать Бена опасности.
Поэтому я поддержу ЕКЗ, когда они официально объявят Планету жизнеспособной и готовой к колонизации людьми.
В течение года начнутся работы по колонизации. К тому времени, возможно, Бен начнет задавать мне вопросы. Или, может быть, он всё еще будет рад, что мы выжили, что мы двое остались последними.
Я представляю все те годы, которые пройдут, деньги и человеческие ресурсы, потраченные на подготовку человечества к путешествию к звездам, прямо сюда, на Планету. Это потребует триллионы долларов и несколько лет. И к тому времени, как мы отправимся в это долгое приключение, миллионы людей погибнут на Земле — от погодных катаклизмов, болезней, голода или чего похуже.
Но с нами этого не случится. К Бену и ко мне будут относиться как к героям, оберегать от всего, что мучает остальной мир. Нас попросят присоединиться к усилиям по колонизации. Нам будут платить нелепо огромную зарплату. И если я хоть что-то знаю о ЕКЗ, нам предложат места на первом же корабле.
Мы откажемся.
И однажды, не могу сказать точно когда, — но однажды Бен прямо спросит меня, почему я это сделала. Он спросит, почему я написала этот отчет. Он спросит, почему я солгала о смертях Джулиана и Дарси, почему я одобрила Планету, почему я солгала и отправила миллионы людей туда без какого-либо предупреждения.
Может быть, я расскажу ему. Может быть, нет. Может быть, к тому времени он и сам всё поймет.
Я знаю только одно: пока он будет держаться от Неё подальше, он будет в безопасности. Даже если он возненавидит меня, даже если увидит монстра там, где раньше была женщина, это не будет иметь значения. Это будет кровоточащей раной в моем сердце до конца моей жалкой жизни, но оно того стоило.
Оно того стоило, потому что он будет в безопасности.
И когда колонисты начнут умирать, когда их будут забирать одного за другим... по крайней мере, это будет не он. По крайней мере, это будет не он. Даже если он возненавидит меня, это будет не он. Даже если он захочет моей смерти, это будет не он.
Бен поднимает руку, прижимая большой палец к моему подбородку. Я понимаю, что плачу. Он вытирает мои слезы, нежно и ласково. Почти благоговейно. Почти с обожанием.
— Джонс, — выдыхает он: как благословение. Словно он видит во мне всё, чем я являюсь. Словно он меня понимает. Словно я — это всё.
Может быть, осмеливаюсь я надеяться, поворачиваясь лицом к его прикосновению... может быть, когда этот день настанет, он меня простит.
