Лесса Каури - Стрекоза для покойника (СИ)

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84

С кухни раздался звон упавшего столового прибора. Прянув ушами, как лошадь, Вольдемар вывернулся из рук хозяйки и умчался на звук.

Лука, тяжело дыша, оперлась на подоконник. Блин, так и двинуться недолго… В глазах кота ей почудился вовсе не звериный взгляд — взгляд страдающего человека!

— Ты чего застряла? — зашел в комнату Гаранин. — Неудобно как получилось, знал бы, что ты у Анфисы Павловны живешь, купил бы тортик какой!

Лука отвернулась от окна. К счастью, Яр на нее не смотрел, с интересом оглядывал комнату. Неожиданно хохотнул.

— По степени спартанства твоя обстановка превзошла мою! Уважаю! Пойдем чай пить?

— Пойдем, — покладисто согласилась она.

Как бы встретиться с Этьенной Вильевной, поговорить обо всем, что происходит? И желательно так, чтобы никто об этом не узнал! Интуиция подсказывала, что не стоит вмешивать в это дело даже такую подругу, как Муня.

Анфиса Павловна, сияя, как начищенная серебряная стопочка, хлопотала у стола. Выставлена была даже знаменитая бутыль с буквами ХО и виноградной гроздью.

— Знаю, знаю, не пьешь! — подняла она ладони, увидев сомнение на лице гостя. — Так это для нас с Лукой!

— А почему ты не пьешь? — заинтересовалась Лука.

— А зачем? — улыбнулся Яр, садясь за стол и вытягивая из-под него себе на колени длинное кошачье тело.

Вольдемар обстоятельно обнюхал его ладони и пальцы, коснулся носом подбородка, и вдруг, запрыгнув ему на плечи, улегся шикарным бежево-черным воротником.

— Очень приятно! — пробормотал Гаранин, но кота беспокоить не стал, лишь чуть сменил позу, чтобы тот не соскальзывал и не вцеплялся когтями.

Хозяйка разлила ароматный чай по чашкам. Гость — янтарный напиток по бокалам. И оба как-то враз погрустнели.

— Сколько лет прошло? — тихо спросила Анфиса Павловна, садясь за стол. — Четыре?

— Пять лет и три месяца, — не задумываясь, ответил Гаранин.

Лука покосилась на парня — его внутренний метроном отсчитывал время потерь, не задумываясь, не замедляя ход.

— Светлая ей память, — старушка подняла бокал, — пусть земля будет пухом!

Яр едва заметно кивнул. Дождался, когда домохозяйка отопьет и поставит бокал на стол и сказал:

— А помните, как вы мне целый зоопарк в небе устроили? Из облаков?

Лука поразилась его чуткости. Он предпочитал нести горе в одиночку, защищая от него тех, кто знал его мать.

— Да? — Анфиса Павловна задумалась. — Слушай, помню только бегемота! Мне для него пришлось тучу из соседней области тянуть, облака по цвету не подходили!

— Здоровский был бегемот! — мечтательно улыбнулся Яр. — Помню, я мечтал, чтобы он был весь шоколадный! Знаете, из молочного такого, пористого шоколада?

— Знаю, — засмеялась старушка, — а помнишь…

Лука слушала и помалкивала. Их воспоминания были теми мазками кисти, которых так не хватало образу глазастого белокурого эльфа. Доброта и отзывчивость. Склонность к рефлексии. Твердость характера при кажущейся его мягкости. Внешнее спокойствие и глубоко запрятанные чувства. Свет — для других. А что для себя?

Раскрасневшаяся Анфиса Павловна напитка богов не жалела ни для себя, ни для Луки. Видимо, действительно, встреча с Яром была для нее ценной, полной воспоминаний — радостных и грустных. Таких, что делают человеческую память живой.

Очень скоро Лука осоловела. Лицо горело, хотелось макнуть голову под холодную воду. Она встала и направилась в ванную. Вольдемар, спрыгнув с колен Гаранина, тягучей патокой потянулся следом. Дверь на кухню закрылась, отсекая голоса и смех собеседников, свет…

Двери в ванную не было! Как же так? Лука точно помнила, что в небольшой квартирке стоит сделать шаг-полтора, и обязательно наткнешься на какую-нибудь — кухни, ванны, туалета или одной из двух комнат. В кирпичной кладке, представшей глазам, дверей не было никаких. Лука растерянно оглянулась, чувствуя, как стремительно, до звона в ушах трезвеет. Вольдемар сидел чуть в стороне, посередине широкого коридора под сводчатыми потолками, и его глаза жутковато светились в полумраке двумя багровыми угольями.

— Это еще что за фигня? — спросила она у него шепотом.

Тишина, царившая в коридоре, подавляла. В ней, как волокна мяса в желе холодца, застыли спрессованные секунды, складывающиеся в столетия, нет, тысячелетия! Повышать голос здесь казалось кощунством.

Кот коротко мяукнул и посмотрел на потолок. Лука посмотрела туда же, но ничего не увидела. Она опять поймала себя на том, что ей не страшно. Да, непонятно, да, раздражает, бесит! Не по ней ощущать себя беспомощным котенком на разъезжающихся лапах, а у нее лапы разъезжаются с того самого момента, как она узнала о том, что приемная дочь!

Решительно шагнув к коту, она подхватила его подмышку и двинулась вперед. Пахло сыростью и пылью. От основного коридора отходили ответвления, вдоль их стен стояли треноги, на которых лежали тусклые цилиндры, разглядеть которые Луке никак не удавалось, а сворачивать с пути казалось глупостью. Коридор пересекся с другим. На каменных плитах пола блеснули рельсы. Вдали послышался шум, и Лука предусмотрительно отступила к стене. Какой смысл бежать и прятаться в месте, где ее вообще не должно быть? Спустя несколько минут, погромыхивая, подъехал смешной поезд, состоящий из двух вагончиков. ‘Паровозика’ у поезда не было — на передней части первого вагона располагалась панель с горящими огоньками, запрятанная под стекло. Поезд остановился прямо рядом с девушкой. Та переглянулась с котом, прочитала в его глазах настороженное одобрение и залезла на сидение, обтянутое искусственной коже. Состав тронулся мягко, дробно стуча по рельсам, покатил в глубину подземелья, и Луке, наконец, удалось рассмотреть ‘цилиндры’ — на подставках, под определённым углом, лежали винные бутылки, покрытые толстым слоем пыли. Кое-где они же были запрятаны в специальные ниши в стене. Но больше всего здесь было бочек. Огромные, окованные широкими металлическими полосами, они лежали пирамидами друг на друге, и на самой нижней из них была прикреплена табличка с цифрами и текстом. Ехали долго и быстро. Лука не успевала читать, что написано на табличках, и уже устала изумляться размеру помещений, переходящих одно в другое, когда поезд остановился перед неприметной дверью в стене. На дверь ванной комнаты она никак не походила!

Вольдемар тихонько муркнул, стек на пол и остановился у двери, поглядывая на нее. Лука спрыгнула с подножки вагончика. Толкнула створку. За спиной поезд прощально загудел и укатил в темноту. Впереди маячил призрачный свет. Мерцающей дорожкой падал на камень, указывая путь. Кот первым ступил на него. Сияние сделало его похожим на привидение, но он никак не походил на Стражей Эммы Висенте — ни ртутно-синего блеска, ни смешных ‘металлических’ крыльев за спиной. Красный контур кошачьего тела был повторен голубым, словно в одном коте прятался другой, синхронно повторяющий движения первого. Какая-то мысль мелькнула у Луки и тут же пропала — девушка ступила в свет и начала светиться сама. От рук и одежды сияние исходило, как пар, кожа казалась полупрозрачной. Все это сильно напоминало сюрреалистический сон, однако пол ощутимо холодил ступни даже сквозь подошвы тапочек, а от древних стен пахло стылым камнем.

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84