видать. Я спустился по ступенькам в стене, и тут же передо мной предстала моя давешняя свита: палевый пекинес впереди отряда, дрожащая черная борзая – чуть позади.
– Чтоб вам пусто было! – рассерженно крикнул я и вздрогнул от разнесшегося эха.
Псы стояли неподвижно, глядя на меня. Поняв, что препятствовать моему приближению к замку они не намерены, я не спеша присмотрелся к своре. Должно быть, этих собак запугали. Впрочем, голодными или облезлыми они не выглядели. Да и худыми тоже, за исключением разве что борзой. Скорее всего, хозяева просто не обращали на них внимания, никогда с ними не разговаривали, и постепенно тишина этого места укротила их резвость и пытливую натуру. Почему-то эта странная пассивность, почти человеческая вялость пронимали сильнее, нежели страдания голодных забитых животных. Растормошить бы их, заставить разыграться… но чем дольше я смотрел в их неподвижные усталые глаза, тем более нелепой представлялась эта затея. Разве можно резвиться, когда над тобой довлеет такой мрачный дом? Собаки, видимо, давно смекнули, что замок стерпит, а чего нет. Я даже вообразил, что они прочли мои мысли и жалеют за легкомыслие. Тем не менее их жалость, похоже, не могла пробиться сквозь плотный туман безразличия. До меня вдруг дошло, что нас разделяет гораздо больше, чем пара ярдов. От собак веяло общей памятью пережитого горя, после которого ничто не стоило ни рыка, ни взмаха хвостом.
– Ну вас всех, – в сердцах крикнул я, обращаясь к своре. – Можно подумать, вы призрака увидали! Или тут и в самом деле бродит привидение, которому, кроме вас, некого пугать?
Собаки продолжали молча на меня смотреть…
* * *
Уже стемнело, когда на перекрестке замаячили фары автомобиля Ланривена, и вид их, надо сказать, меня сильно обрадовал. Я будто вырвался из самого одинокого места на свете, и одиночество это мне, как и следовало ожидать, совсем не понравилось. Друг вез из Кемпера своего поверенного, который собирался у нас заночевать, и, сидя рядом с толстым общительным незнакомцем, я не испытывал ни малейшего желания говорить о Керфоле…
Однако тем же вечером в гостиной, когда приятель с поверенным уединились в кабинете, мадам де Ланривен учинила мне допрос.
– Ну что, надумали покупать Керфол? – задорно спросила она, подняв глаза от вышивания.
– Пока нет. Честно говоря, я даже в дом не зашел, – объяснил я, как будто просто отложил решение и намерен вернуться туда вновь.
– Не может быть! Отчего так? Нынешние хозяева ждут не дождутся, чтобы избавиться от замка, и старому сторожу поручено…
– Охотно верю, только сторожа я не видел.
– Надо же, как жаль! Наверное, отъехал на рынок. Правда, обычно он оставляет свою дочь…
– Там не было ни души.
– Вот странно! Совсем никого?
– Только свора собак, причем, судя по всему, предоставленных самим себе.
Мадам де Ланривен опустила вышивку на колени и сложила руки. Несколько минут она в задумчивости смотрела на меня.
– Свора собак… вы их в самом деле видели?
– Еще бы! Только их и видел!
– А сколько? – почти шепотом спросила она. – Сколько их было? Мне всегда хотелось узнать…
Я с удивлением уставился на мадам де Ланривен, ибо полагал, что место ей хорошо знакомо.
– Вы никогда не бывали в Керфоле? – спросил я.
– Бывала, и не раз. Но не в такой день.
– Какой день?
– Вы уж простите, у меня совершенно вылетело из головы – и Эрве забыл. Иначе ни за что не отправили бы вас сегодня. Впрочем, кто ж поверит в такую чушь, правда?
– Вы о чем? – Я вслед за ней невольно перешел на шепот, а про себя подумал: «Знал же, что там дело нечисто…»
Мадам де Ланривен кашлянула и ободряюще улыбнулась.
– Неужели Эрве не рассказывал вам историю Керфола? В ней даже замешан один его предок. В Бретани чуть ли не у каждого дома свои привидения, и порой с ними связаны весьма неприятные истории.
– А при чем здесь собаки?
– Понимаете, собаки и есть привидения Керфола. Во всяком случае, крестьяне говорят, что раз в году там появляются собаки-призраки. В этот день сторож с дочерью уезжают в Морле и напиваются. Женщины в Бретани, кстати, пьют как сапожники. – Она помолчала, выбирая шелковую нить, затем подняла на меня свои очаровательные, полные любопытства глаза парижанки. – Вы и правда видели целую свору? В Керфоле нет ни одной собаки.
II
На следующий день Ланривен выудил с самой дальней полки библиотеки увесистый том в потертом кожаном переплете.
– Вот она, как бишь ее? «Судебные ассизы герцогства Бретани. Кемпер, 1702 год». Книга вышла лет через сто после керфольского дела, однако процесс задокументирован с юридической скрупулезностью. Прелюбопытное чтиво. Кстати, в деле замешан некто Эрве де Ланривен – не моего поля ягода, да ты и сам увидишь. Впрочем, родственник он очень дальний, по какой-то боковой ветке. Возьми, почитай на ночь. В темноте ты потом точно спать не станешь!
Свет я в ту ночь и правда не гасил, но главным образом потому, что зачитался и отложил книгу лишь на рассвете. Суд над Анной де Корно, женой лорда Керфола, длился почти месяц и, как верно подметил мой друг, записан был чуть ли не дословно. К тому же шрифт в книге оставлял желать лучшего…
Поначалу я думал воспроизвести ту запись полностью. Однако из-за множества повторов и постоянных уходов в сторону ее пришлось распутать и порядком сократить. Кое-где я все же сохранил исходный текст, потому что никакими другими словами не описать того, что я испытал в Керфоле. От себя, во всяком случае, я ничего не добавил.
III
В 16… году владелец Керфола Ив де Корно отправился в Локронан на pardon[26]. Богатый и влиятельный дворянин, которому тогда шел шестьдесят второй год, был все еще крепок и здоров, слыл отличным наездником и охотником, к тому же набожным человеком, о чем единодушно свидетельствовали соседи. Коренастый и приземистый, ноги из-за долгого пребывания в седле он ставил «колесом», имел смуглое лицо, крючковатый нос и крупные волосатые руки. Женился рано, вскоре потерял жену и сына и с тех пор жил в Керфоле один. Дважды в год он неделю или две проводил в красивом особняке у реки в Морле. Иногда отлучался по делам в Ренн и, по словам очевидцев, вел во время этих поездок совсем иной образ жизни, нежели в Керфоле, где занимался сугубо управлением владений, исправно посещал службу и лишь иногда охотился на кабана и птицу. Впрочем, слухи эти к делу не относятся, ибо среди местной знати он
