Алёне, та уже светилась магией, а на губах выступила кровь. Что с ней? Пока я соображала, как помочь, Шура нашарила на полу палаш и с размаху рубанула одного из охранков. Раздался хрипящий крик.
Покупатели рабынь наконец прорвались на свободу, и снаружи послышался дикий вопль.
— Валим! — заорала Шура.
Я подхватила Алёнушку под руку, но не успела поднять — нас сковала мощнейшая тёмная сеть.
В помещение не торопясь вошёл холёный мужчина лет сорока пяти. Он окинул внимательным взглядом валяющиеся на полу фигуры и властно спросил:
— Что здесь происходит?
***
Хунир Усалам пришёл карать.
Он терпеть не может бунтовщиков, его ответ на любую непокорность — жестокое подавление в назидание другим. Его боятся и ненавидят. Ему не всегда смеют перечить даже равные, потому что он не прощает обид.
Но он умён, расчётлив и холоден разумом. С ним можно договориться, если найти убедительные аргументы. Хунир Усалам — из тех, кто способен услышать противника даже в споре. Поможет ли это тебе?
Сейчас любая вспышка противостояния с охранками и фидирами для него — факел, подносимый к стогу сухого сена. И он пришёл избавиться от проблемы, которую ты создала. И показать остальным, насколько опасно восставать против Дома Усалам. А для этого ему нужно показательно вас казнить.
Твои целительница и воительница ничем тебе не помогут, они не в силах противостоять Хуниру Усаламу. Во всём мире на это способны лишь единицы.
И он пришёл карать тебя, Вероника.
Оставайся же одна.
Глава 15, в которой мы узнаём, какой у меня талант
— Мы защищались! — выкрикнула Шура и затрепыхалась в путах.
— Фидир угрожал сгноить нас в борделе и хотел продать как рабынь! — воскликнула я. — Мы защищались!
— Четыре охранка и фидир не смогли справиться с тремя фидийками? Что ж, это достойно внимания. Я вас слушаю!
Мы принялись наперебой рассказывать об устроенных толстяком торгах. В помещение тем временем входили люди — забирали раненых, бросали на нас полные жадного любопытства взгляды и подобострастно кивали допрашивающему нас магу.
О, нам удалось его заинтересовать!
По мере моего рассказа его лицо становилось всё более удивлённым, а на губах появлялась ухмылка. Хищная и не предвещающая ничего хорошего ухмылка.
— Кто вы? — спросила я, закончив.
— Хунир Усалам, — насмешливо ответил он.
Имя выплыло из памяти. Дом Усалам. Главный Дом, к которому принадлежат все фидиры и янгвизоры. Хунир?.. Это разве не тот, кто возглавляет этот Дом? Разве не тот самый яростный противник отмены фидий? Разве не Второй Советник фара, их царя? Что он вообще тут делает? Мы же не в столице!
Бунт!..
Понимание осело в голове тяжёлым грузом. Наверное, он наводит в Архтане порядок, а тут мы. Началась заварушка — и он заглянул посмотреть, кто тут обижает его вскормышей.
— Вижу, моё имя вам знакомо, — его губы искривились в усмешке. — И что же мне с вами делать, невесты Альмендрийского Демона? Хорошо хоть не убили никого…
Он проводил глазами охранка с разрубленным плечом, которого Шура приложила палашом. Раненый смотрел на неё мутным от боли и ненависти взглядом.
— Нападение на фидира при исполнении…
— Он первый напал, — хрипло ответила Шура. — Допросите нас с тем заклинанием, что шарахает по мозгам и не даёт врать! Я не нападала, просто разозлилась. А он кинул в нас какой-то гадостью, и пришлось защищаться…
— И ведь не врёте, я же чую такие вещи… Да уж… Ситуация. Скажете, вероятно, что и от охранков вы тоже просто защищались?
— Да! Я! Я защищалась. Девочки ни в чём не виноваты. Они ничего не сделали! — храбро выкрикнула Шура. — Алёнушка у нас вообще безобидная, она целительница. Её первую ударили.
— И что же мне с вами делать? — Хунир задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Нет, Баянен тоже хорош. Две тысячи золотых на ровном месте, ещё и борделем угрожал, вивров стервец. Согласен, неприятное дело. С ним я сам потом разберусь. Люблю иногда устраивать показательные процессы, знаете ли. Хоть и не помогает это ни иррета.
Я хотела сказать, что при такой гнилой системе и не поможет, но промолчала.
— Что с нами будет дальше? — сипло спросила я.
— Это надобно обдумать, ривана Вероника. Нападение на представителя власти… Боюсь, что вы сами свою судьбу определили, риваны.
— Нам никто даже не объяснил законы и права! — дёрнулась я в ответ. — Мы вообще несовершеннолетние! Нас даже не спросили, достигли ли мы возраста, когда положено оплачивать фидию! Ваш год — длиннее нашего! Я всё посчитала! С нас не имели права требовать фидию! Да мы даже не гражданки Минхатепа! Нас хотели продать незаконно! И принудить к работе тоже незаконно! По вашему календарю мы ещё не достигли совершеннолетия!
Отчаянно выплёскивая слова, я жалела, что не успела сказать это раньше. До того, как завелась и начала полыхать огнём Шура.
— Хм. Ситуация, — задумчиво проговорил Хунир. — Что же вы раньше не сказали фидиру?
— Мы пытались! Он не слушал! Я сказала, что он не имеет права нами распоряжаться, но не успела объяснить, почему. Он не стал слушать! Перебил! Его только деньги интересовали, он просто хотел нас продать подороже, и плевать ему было на то, законно это или нет!
— Не просто ситуация. Проблема, — поморщился ван Усалам.
И на привлекательном лице отразилось его нежелание в эту проблему вникать.
