повешена насильно. Ну а о том, нужно ли помогать собрату или он намерен ловить врага на живца, скажет специальный набор амулетов. И мы все же нашли этот способ, и очень простой. Вложили особое заклинание в наши опознавательные медальоны. Как только мага насильно заставляют в чем-то поклясться, свет его медальона, видимый лишь своими, меняется. Поэтому весь ковен уже четыре месяца с тревогой следит за магистрами, ввязавшимися в странную игру с сыском.
Он смолк, выжидающе глядя на меня, и явно ожидая ответного откровения, но мне и самому пока неясно, правильно ли делает напарник, впутывая магистра в эту войну.
– Я считаю, – заявил Дор, покосившись на меня с упреком, – что мастер Фелинс будет очень полезен.
– Да, это несомненно, – спорить с сыном я не собирался, – но думаю, не начнут ли маги ругаться, что мы втянули в свою войну преподавателя, когда в его школе готовятся к экзаменам?
– Они все уже почернели… – тихо вздохнул сын, – и Клара, и дядя Хенрик. Пусть только хоть слово скажут…
– Тогда тащи нас в твой кабинет, – принимаю решение, сдаваясь перед очевидностью, – будем придумывать план.
– Не нужно посвящать в это много людей – сразу же заявил Фелинс, едва оказавшись в тайной пещере Дора. – Сначала попробуем изобрести правдоподобную ситуацию сами, ну а если не сможем – тогда позовём кого-то надежного. И хорошо защищенного, ведь никому не известно, сколько у этого невидимки слуг или воинов. Но он явно не одиночка, раз не имеет способностей.
План действий определился довольно скоро, много дольше мы обсуждали различные детали и пытались предугадать все возможные неожиданные помехи.
– Кстати, – заявил вдруг мастер, когда мне уже казалось, что мы предусмотрели все мелочи и ничего не позабыли, – королевские очи не могут брать на себя такие клятвы. Это запрещено вашим уставом и защита личных знаков может не пропустить. Точнее, просто обязана остановить неправильное требование.
– Может, зря очи отказались давать клятву? – устало пошутил я, – сейчас не было бы этого артефакта.
– Неизвестно, – не согласился он, – В таких случаях действие магических вещиц непредсказуемо и каждый раз зависит от постоянно меняющихся обстоятельств.
– Позовем кого-нибудь из гоблинов, – решил Дорик, – они своих земель не покидают, а там я их защитил.
– Так и скажи прямо – Сарда, – хмыкнул я, – позвать кого-то другого нельзя, если не хочешь с ним поссориться.
– Ну да, – подумав всего секунду, кивнул он, – значит, Сарда. Вторым…
– Вторым буду я, – безапелляционно заявляет Фелинс и с его выбором трудно не согласиться.
Он станет лучшим примером для своих коллег, и одновременно сможет держать защиту. Ну и уже посвящен во все тонкости дела, поэтому осталось только назначить время операции.
– Нечего тянуть, идем прямо сейчас, – заявил Фелинс, – они как раз вымотаны и ни у кого нет полного резерва.
Я согласно кивнул, отлично понимая его нетерпение. Мне и самому в такие моменты труднее всего дается ожидание. И всегда кажется, что за минуты и часы, проведенные мной в бездействии, враг успеет разгадать мой замысел и устроить еще более мерзкую ловушку.
Пока Дорик ходил за Сардатом, мастер южной школы готовил свою часть предстоящего представления. Сидящие вокруг нас древни с живым интересом следили за его работой и выдавали советы и замечания.
– Где вы раньше были? – шутливо возмущался он, – я бы сберег себе половину резерва, если прежде умел объединять эти свойства.
– Это знания эльфов, – серьезно объяснили духи, – мы не открываем их тем, в ком не уверены.
– Вот как… – мастер явно растрогался, но тут же спохватился и заторопился, время поджимало, на Торсанну опускался вечер.
Тревожного вестника в королевский дворец с просьбой срочной аудиенции у его величества в синем кабинете я отправил, не дожидаясь возвращения Дора и теперь слегка нервничал. Не хотелось заставлять короля ждать, ровно как и прийти заранее. Но сын не подвел, появился за полминуты до сообщения следившего за Торрелем древня.
Мы даже успели перед тем, как шагнуть в зеленый путь, переброситься парой фраз и уточнить роли и порядок действий.
И, вывалившись кучкой рядом с дверью кабинета, стойко молчали, не обращая внимания на любопытные взоры снующих по проходным галереям слуг и придворных.
Откуда-то доносилась музыка, в воздухе витали легкие ароматы духов и пудры, цветов и ванили. Значит сегодня во дворце празднуют какое-то событие, запоздало сообразил я, и не сдержал вздоха. Это только у меня война… у Дора и Сарда. Ну и у толпы магистров, вляпавшихся в ловко расставленные сети. А у публики, чей покой мы защищаем, бал и фейерверк.
– Добрый вечер, – как всегда стремительно вывернулся из-за угла король, – проходите в кабинет.
И первым шагнул в предупредительно распахнутую слугами дверь.
– Кушать будете? – пробегая мимо, приветливо улыбнулась мне Элессит, крепко державшаяся за локоть мужа.
Судя по сердито поджатым губам короля, брать ее сюда Торрель не собирался. И я вполне могу понять, почему. Поведение сыскарей не может не настораживать и король не желает подвергать даже тени опасности любимую женщину. Но сегодня нас защищают двое сильных природников и армия духов, поэтому я спокоен за бывшую ученицу как никогда.
– С удовольствием выпьем взвару, – отвечаю ей такой же широкой улыбкой, – нам все равно придется подождать магов и главу сыска.
– Ты вызвал их заранее? – нахмурился остановившийся возле своего кресла Торрель.
– Конечно, нет, – поясняю с простодушной любезностью, – просто Дюбот в последнее время мгновенно является во дворец, если сюда прихожу я, а маги сразу приходят следом за ним.
Король мрачно кивнул, соглашаясь с очевидным и сел в кресло, указав нам на те, где обычно сидели очи.
В синем кабинете, по установленной им традиции не действуют правила этикета, но за много лет мы сами поделили места за столом.
– Как у вас дела? – учтиво расспрашивает Элессит, когда слуги, разлив взвар, исчезают.
– Спасибо, хорошо. Вот у Сардата три дня назад сын родился, и теперь он хочет возродить старинный обычай. Раньше гоблины в честь рождения сына сажали дерево, обязательно долгоживущих пород. Считалось, что оно будет делиться своей силой с хозяином…
Мой неторопливый рассказ перебил стук в дверь.
– Можно? – едва дождавшись ответа, в кабинет шагнул Дюбот в сопровождении пары помощников, – у меня неотложный вопрос…
Он смотрит на короля с едва заметным высокомерием, как на неопытного сыскаря, и эта самоуверенность раздражает меня непроходимой глупостью и наглостью. И при других обстоятельствах я бы его непременно уколол, точнее – ужалил. Но теперь молчу с самым безучастным видом, боясь нечаянно спугнуть.
А король явно намеренно медлит с ответом, рассматривая стоящие на столе чайники и вазы с
