кончить.
Его яйца изнывали от подступающей разрядки, а член предупреждающе пульсировал. У него вырвался стон желания, и в тот момент, когда влагалище Сайрен стиснуло его, и она закричала, его тело пронзил оргазм. Он с криком выгнулся, его бёдра дёрнулись, и он с силой пролился в неё.
Она выжимала из него всё до капли, её влагалище конвульсивно сжималось. Ронан хватал воздух ртом и выгнулся под ней, гонясь за этим совершенным, мимолётным ощущением.
Когда Сайрен повалилась вперёд, рухнув на него, он обнял её, прижимая к своей груди. Он дрожал. Ничего не мог с собой поделать. Он был слишком ошеломлён, слишком поражён. Он никогда не чувствовал себя таким открытым, как с ней. Он никогда не отпускал контроль так легко.
Почему, чёрт возьми, с ней всё было так по-другому?
Глава 19
Уже давно стемнело. Ставни хижины были открыты, и лунный свет падал на кровать. Сайрен подвинулась и прислонилась к стене, подложив под спину подушки, но у неё не было ни малейшего желания покидать это место. Она чувствовала себя совершенно нормально там, где была, рядом с крепко спящим Ронаном, пока его рука покоилась на её обнажённом бедре. На самом деле, она не думала, что когда-либо раньше чувствовала себя так хорошо.
Не то чтобы секс показался ей неправильным. Ей это понравилось. Секс с Ронаном был не похож ни на что, что она когда-либо испытывала. Она никогда не была с кем-то настолько грубым, первобытным и страстным. С кем-то, кто так много требовал от её тела — и так много отдавал взамен.
Она даже не знала, сколько раз они потрахались за день. Она не знала, сколько раз она кончила. Она никогда не бывала в таком количестве разных поз. Ронан явно был опытен в том, как доставлять оргазмы.
Однако, казалось, он немного не привык к тому, чтобы испытывать их самому. Она хотела бы как-нибудь спросить его об этом, но… не сегодня.
Ей о многом хотелось бы спросить его. Она так мало о нём знала.
Ронан лежал на правом боку, слегка согнувшись вокруг неё. Её тело заслоняло его лицо от лунного света, но холодные лучи падали ему на плечо, подсвечивая его татуировки. Его рука во сне нашла её бедро, когда Сайрен вернулась в постель несколько часов назад.
Она отправилась на поиски спутникового телефона, который нашла на кухне. Не желая будить Ронана, в семь часов она позвонила брату, чтобы доложиться.
Услышав её голос, а не Ронана, Кир сразу же спросил, всё ли с Ронаном в порядке. Когда она сказала, что он спит, Кир замолчал, а затем сказал:
— О. Хорошо. Это хорошо.
Поэтому она решила, что это необычно — то, как он сейчас спал.
Пальцы Сайрен играли с его волосами, нежно поглаживая кожу на затылке. Он продолжал что-то бормотать, пока она это делала, и время от времени вздыхал и устраивался поудобнее.
Ей это нравилось. Ей нравилась возможность быть с ним нежной. Если бы он не спал, то, возможно, не принял бы этого, но во сне он реагировал на это.
Может быть, когда-нибудь он позволит ей делать это с ним, пока он бодрствует.
Но этого могло и не случиться.
Сайрен вела себя так, словно настоящее было единственным, что имело значение. В пылу спора она проигнорировала его слова о… смерти.
Она не изменила своего решения воспользоваться настоящим, если это всё, что она могла получить. Она ни на что не променяла бы их секс или нынешнее блаженство.
Но это не означало, что её устраивала его смерть.
А его самого это устраивало? Само собой, нет. И всё же, казалось, он был готов к этому прошлой ночью, был готов предпочесть это тому, чтобы Кир запер его.
В то время Сайрен была удивлена, подумав, что Ронан не знает Кира лучше, удивлена, что он действительно поверил, будто Кир способен на такое. Но теперь у Сайрен было больше времени подумать, сложить всё воедино. Ронан явно испытывал сильный страх перед заточением, страх, который не прислушивался к голосу разума.
Она не могла винить его за это. Она знала лишь самые общие факты об его прошлом, но не требовалось большого воображения, чтобы представить себе, в каких условиях он жил в течение десяти лет заключения в исследовательском центре. Что-то подобное нанесло бы серьёзную травму, и не только физическую, которая медленно разрушала его тело. Его травма была ещё и психологической. Эмоциональной.
Это распространённая проблема для Тиши. Амарада назвала их спасёнными дворняжками. Как и многое другое, что касалось её, это не было правдой, но имело в себе зерно правды. Все они немного сломлены. Может быть, немного потеряны. Определённо не на своём месте, даже в вампирском обществе. Но все они были хорошими.
Ронан часто бывал резок. Он был упрям. Он был недоверчивым и иногда отстранённым. Сайрен теперь понимала, что ему трудно выражать большинство эмоций. Но он определённо хороший, и Сайрен хотела его.
И не только на сегодняшний вечер.
Насколько он болен? Прошлой ночью, сражаясь с демонами, Ронан был быстр и силён, метко целился и безжалостно уничтожал их. Наблюдая за ним до того, как он потерял сознание, никто бы никогда не догадался, что с ним что-то не так.
И секс… В этом не было недостатка. Сайрен слегка улыбнулась при этой мысли.
Но его обморок и то, как он спал сейчас, говорили об истощении. Он не раз проявлял чувствительность к свету. Ему было больно?
Он определённо был худощавым, даже стройнее, чем она помнила его в прошлом. Он по-прежнему был мускулистым, по-прежнему абсолютно великолепным. Но он был достаточно худощавым, чтобы вены выступали на его руках и груди, даже внизу живота. Сайрен увидела это достаточно ясно, когда они вместе принимали душ, и когда она, наконец, смогла по-настоящему рассмотреть его тело.
Несмотря на то, сколько раз они занимались сексом, Ронан всё ещё был наполовину возбуждён, пока они принимали душ, а к концу был в полной эрекции. Конечно, это могло быть как-то связано с тем, что Сайрен не могла держать руки при себе, но кто мог её винить?
Она не могла насытиться его телом. Ей нравились его сила и властность, то, как он двигался, то, как он трахал её с таким доминированием, но никогда не проявлял неуважения. Ей нравилось, что даже во сне он предъявлял на неё права.
Она определённо претендовала на него.
Она снова запустила пальцы в его волосы. На
