сев на тахту.
– Знаю, знаю, но ты просила говорить, если что-то случится.
Сун-эр тоже сел, и тахта тихо скрипнула. Заклинатель и принц застыли – одно неловкое движение, и они заденут ширму, а та привлечет внимание.
– Это насчет той картины…
– Тебя тоже про нее спрашивали? – насторожилась певица.
– Что? Нет-нет! Я лишь хотел сказать, что, как ты и велела, передал ее тому цзяньцу по имени Дуньянь. Неужели просочились слухи, что появилась одна из картин Тяньцай-цзюнцзы?
Бяньбянь тяжело вздохнула и ответила:
– Ко мне только что подходил брат Шу и спрашивал про нее… возможно, смерть министра Ди связана с ней.
– Но ты же не успела отдать ему картину!
– Знаю, но он мог проговориться и выдать нас. Сун-эр, эта картина ни за что не должна попасть в руки императора Хэ, – необычайно серьезно произнесла Бяньбянь. – Если это произойдет… боюсь, от нас, цзяньцев, ничего не останется!
– Не волнуйся, господин Дуньянь надежный человек, – поспешил успокоить ее Сун-эр. – Мы найдем способ ее уничтожить.
Цин Вэнь замер. Он слышал, что картины Тяньцай-цзюнцзы обладают необычным свойством: художник вымочил их в особом растворе, отчего краски не тускнели со временем, а сами картины невозможно было сжечь или порвать. От них уже пытались избавиться – и тем самым избежать предсказанного, – но ничего не выходило.
– Надеюсь на это, надеюсь… – раздался тяжелый вздох Бяньбянь.
Вскоре шепот сменили странные шорохи и тяжелое дыхание. Некоторое время Цин Вэнь вслушивался в них и, когда на пол упала одежда, вдруг все понял.
– Сун-эр, постой… – попыталась отстраниться Бяньбянь.
– Не могу… я не видел тебя три дня… если уйду сейчас, то сойду с ума.
– Нет, ах!..
От звуков, которые раздавались все громче и громче, принц почувствовал стыд, закрыл глаза и отвернул голову. Тело затекло от долгого нахождения в одной позе, а пальцы неприятно покалывало.
Спустя одну палочку благовоний стоны наконец затихли, сменившись тяжелыми вздохами и поцелуями.
– Ты снова переусердствовал, – раздалось недовольное ворчание Бяньбянь. На пол опустились тонкие ноги, а рука взяла упавшее платье.
– Не смог сдержаться, так долго тебя не видел, – без всякого раскаянья в голосе произнес Сун-эр.
Певица спросила:
– Когда мы встречаемся у господина Чо?
– Через три дня в третью стражу, – тут же серьезно ответил Сун-эр, начав одеваться. – Приходи к восточным воротам и покажи именной жетон. Встретимся внутри.
Поднявшись с кровати и приведя себя в порядок, Бяньбянь напоследок распахнула окно, давая запаху выветриться, и вместе с Сун-эром покинула комнату.
Дождавшись, когда шаги за дверью затихнут, Цин Вэнь и Фан Лао наконец выбрались из своего укрытия и тут же спешно отошли друг от друга.
– Пойдем отсюда, – тихо произнес заклинатель, стараясь не смотреть на Цин Вэня.
Принц покинул «Дом» вместе с наставником. Вот только, вернувшись во дворец, Фан Лао с помощью печати заставил Цин Вэня стоять на коленях перед своим домом и переписывать «Дао Дэ Цзин» до наступления темноты.
– И в чем же мой господин успел провиниться? – не удержался от вопроса Сюнь, явно забавляясь видом Цин Вэня.
– В самодеятельности, – только и ответил наставник Фан, сидя на ступенях и попивая чай из пиалы.
– Ты пришел помочь или насмехаться над своим принцем вздумал? – проворчал Цин Вэнь, закончив переписывать уже третью книгу, как руки сами собой потянулись за четвертой.
Ворон над головой принца закаркал, словно потешаясь над его несчастьем.
– Как этот бедный евнух смеет насмехаться над принцем? – в притворном ужасе удивился Сюнь и с поклоном принял из рук Фан Лао пиалу с чаем. – Однако наставник Фан стоит выше третьего принца, так что я не могу ослушаться его. Кроме того, вызвать гнев у столь могущественного человека страшно, вы так не думаете?
Цин Вэнь промолчал, на своей шкуре испытывая этот самый «гнев». Он и сам с неохотой признавал, что сглупил.
– Евнух Сюнь, вы знаете цзяньца по имени Чо? – спросил Фан Лао у Сюня.
– Да, – тут же ответила тот. – Он продает ткани и одежду в городе, вдобавок может сшить любой наряд.
– Похоже, я с ним ненароком встретился, когда пришел в столицу, – задумчиво произнес наставник Фан, взглянул на Цин Вэня и вздохнул: – Можешь остановиться. На сегодня с тебя достаточно.
Печать спала с тела принца, и он почувствовал жуткую усталость в руках. Кажется, он за всю жизнь исписал меньше листов, чем за этот вечер.
– Можете идти, – разрешил Фан Лао.
Поклонившись, Сюнь помог Цин Вэню подняться и покинуть двор наставника.
15. Костяной генерал
Стоило пробить часу Мао, как Фан Лао уже стоял в кабинете императора. Как и всегда, его облик соответствовал случаю, даже старший евнух Моу Гань с довольным видом смотрел на заклинателя. Фан Лао по праву можно было назвать образцом сыновней почтительности: мягкий с виду, но решительный и стойкий, он вызывал у людей приятное чувство надежности. После своего спасения на реке император Хэ еще больше проникся уважением к наставнику Фан и наградил его шкатулкой с серебряными слитками весом в пять цзиней.
– Этот наставник приветствует императора, – произнес Фан Лао, поклонившись. – Может ли этот скромный человек узнать причину разговора?
– Мы нашли несколько человек, чье цзы вэй доу шу сходно с Нашим, – произнес Хэ Ланцзян, кивком веля главному евнуху передать бумаги. – Взгляни на них, наставник Фан, и скажи, кто больше подойдет.
Фан Лао окинул взглядом исписанные листы. Цзы вэй доу шу подобранных людей и правда практически полностью совпадали с двенадцатью Дворцами императора Хэ, даже Поцзюнь в них был в весьма располагающих позициях.
– Могу я узнать, кто эти люди?
– Для чего вам? – спросил Моу Гань.
– От этого зависит дальнейшая судьба императора Хэ. Если человек актер, то после смены карты император и сам станет увлекаться пением и танцами, а если палач, то полетят головы, – терпеливо объяснил Фан Лао.
Император с пониманием кивнул, веля евнуху говорить.
– Один из них министр. Второй – кузнец, чьи мечи использует армия, третий – рыбак, а четвертый – продавец риса. Что из этого нашему императору подойдет больше?
Фан Лао некоторое время молчал, прежде чем ответить:
– Если император желает предаться науке и обогатить Юйгу учеными мужами, то, несомненно, первая карта прекрасно подойдет, если же хочет укрепить военную мощь империи, то вторая карта, если хочет обеспечить всю нацию пищей, то третья, ну а если же предпочтительнее наладить торговлю с другими империями, то четвертая. Все зависит только от стремлений императора.
– Мы поняли тебя, выбор и
