порядке. Боль начала утихать, пока я всё объясняла Таладею. Руки больше не болели, кожа больше не отслаивалась и не была обожжённой. Мой создатель заметил это, глянув вниз.
— Неплохой трюк, алхимик.
— Ты так думаешь? А меня он впечатляет куда меньше, чем тебя.
— Возможно, ты просто смотришь на это не с той стороны.
— Просвети. Как правильно мне смотреть на горящие руны и мучительную боль?
— Что ж. То, как твои руны тлели, говорит о том, что ты имеешь доступ к магии стихийного огня. А когда ты её освоишь, это будет невероятно полезно, не так ли? И тот факт, что твои руки зажили после такого повреждения, что я только что видел, говорит о том, что у тебя есть и регенеративная магия. Физическая магия. Власть над телом. Со временем ты даже сможешь исцелять других. Ещё одна нить, связывающая тебя с твоим алхимическим наследием. Всё, что происходит с твоим телом, можно воспринимать как знаки грядущих положительных изменений.
— Знаки мне мало помогут, если я не могу получить доступ к магии, Таладей. И не помогут, если эти силы будут продолжать вливаться в меня, а я взорвусь и убью всех в радиусе сорока миль.
Мой создатель фыркнул:
— Если такое случится, зона поражения будет гораздо больше сорока миль. Ты, вероятнее всего, уничтожишь половину Ивелии. И вообще, такое количество магии, растворяясь само по себе, скорее всего вызовет цепную реакцию, которая уничтожит всю магию. Везде. Весь мир, вероятно, будет…
— Ты. Не. Помогаешь.
Он проявил хоть каплю приличия, выглядя раскаявшимся.
— Ты права. Прости. Я правда хочу помочь. И, думаю, смогу. Но сначала… я хотел поговорить с тобой об одном, Саэрис. О важном.
Я откинула голову на спинку кресла.
— Давай.
Не похоже, чтобы его особенно вдохновила моя бесстрастность.
— Не уверен, знаешь ли, но ты всего лишь вторая, кого я создал. — Он замолчал, уставившись на меня. Ждал какой-то реакции?
— Ладно.
— Давным-давно я спас жизнь ещё одному. Я рад, что спас его, и рад, что спас и тебя. Но…
— Но ты никогда не хотел детей, — подсказала я. — Это вообще корректное слово для того, кто я тебе? — Термин казался странным.
Таладей улыбнулся.
— Хм. И да, и нет. Отношения создателя и созданного можно сравнить с отношениями родителя и потомка, пожалуй. Так что да, — сказал он, наблюдая за мной спокойным взглядом. — Если использовать твою аналогию, я никогда не хотел детей. Это не мой путь. Поэтому, хоть я и рад, что предотвратил твою истинную смерть, я всё же раздваиваюсь. Я создал тебя. Большинство высокородных не задумываются о последствиях этого акта, но для меня это огромная ответственность… — Он запнулся, мягко улыбнувшись. — Прости за каламбур. Ты оказалась в этой ситуации, отчасти, из-за меня. Это мой долг рассказать тебе, что значит быть членом этого двора. И моя обязанность убедиться, что ты способна выжить здесь. Для большинства людей переход от прежнего существования к новому слишком тяжёл. Без наставления легко наломать дров. В Аммонтраейте есть множество дорог, и почти все они ведут в ад. Но для тебя, Саэрис, всё иначе. Ты не полноценная вампирша. Твоя жажда не бушует, как у только что обращённых. Тебе не нужна кровь. И хотя ты можешь не знать правил и ограничений нашего двора, ты оказалась в уникальном положении, никакие из них тебя не связывают. — Он слегка пожал плечом. — Привилегии королевы. И с учётом всего этого, я хотел поговорить с тобой о… ну, о Кингфишере. Твоя связь с ним уникальна. А мои собственные отношения с ним…
— Сложные?
Он кивнул.
— В последнее время я оказался в положении, где имею над ним власть. В Гиллетри… — Его взгляд потускнел, стал отстранённым. — Скажем так, Гиллетри была не весёлой прогулкой и для меня. Я бы никогда туда не пошёл по собственной воле, но думаю, в каком-то смысле хорошо, что Малкольм всё же отправил меня туда. — Таладей опустил взгляд на руки, всё ещё затерявшись в мыслях. — В любом случае. Ты связана с Кингфишером божественными узами. И сейчас ты связана и со мной тоже. Я не хочу ранить Кингфишера тем, что обладаю какой-либо властью над его парой. И тем более не хочу, чтобы твоё правление в этом дворе подрывали постоянные обвинения от других Лордов Полуночи, будто ты моя марионетка. Так что мой вопрос, Саэрис, вот какой: тебе будет очень неприятно, — он поморщился, — если я публично отрекусь от тебя и разорву нашу связь?
Я выдохнула воздух, который удерживала.
— Боги живые, Таладей!
Его глаза распахнулись.
— Что?
— Я думала, ты сейчас сообщишь мне что-то ужасное. Думала, кто-то умер.
— Значит, ты не против? Ну, быть отречённой?
— Нет, конечно, я не против. Я согласна со всем, что ты сказал. И если честно, возможность иногда чувствовать тебя это довольно странно. Неправильно, что я невольно становлюсь свидетелем твоих эмоций. Но! — я подняла руку, не давая ему вставить слово. — Если ты хочешь этого от меня, мне придётся попросить кое-что взамен.
В уголках его серо-штормовых глаз появилось настороженное напряжение.
— И что же?
— Управление этим местом не по мне. У меня нет опыта правления двором и нет желания учиться. Мне нужен кто-то, кто будет подменять меня и действовать от моего имени, когда я в Калише. Да и вообще в целом. Мне нужно, чтобы этим кем-то был ты.
Таладей уже мотал головой.
— Репутация…
— Да плевать я хотела на репутацию. Ты был вторым командующим у Малкольма. Он доверял тебе эту должность, так что двор не сможет критиковать меня за то, что я поступила так же.
Спорить ему было особо не о чем. Именно поэтому я и приняла такое решение. Таладей открыл рот, пытаясь подобрать слова, но потом махнул рукой и покачал головой.
— Ты уверена, что именно этого хочешь?
— Да.
— Отлично. Так тому и быть. Я займусь подготовкой обеих процедур. Что касается отречения это простой ритуал, но нам придётся устроить из него представление. Прости, — сказал он. — Знаю, ты не любишь показуху. Поверь, я тоже. Но нам нужно сыграть так, чтобы высокородные поверили, а для этого, увы, потребуются… театральные эффекты.
Прекрасно. Именно то,
