этим был ОН. Больше всего мира. Он и стал ее миром. И каждой частичкой себя она принадлежала ему, желая исцелить его покалеченную душу.
И если бы Ясна могла останавливать время, она замерла бы в этом моменте. В такой не страшно умереть, если знаешь, за что это делаешь. Если знаешь, ради кого. Но было кое-что гораздо более ценное: она знала, ради кого хочет ЖИТЬ. Ради кого хочет сбежать из этого дома, от этого зеленоглазого демона. Освободиться. И начать все заново. С чистого листа.
* * *
На людях Ясна старалась лишний раз не смотреть в сторону Варгрофа. Но, даже видя его ухмылку, она прекрасно понимала, что это всего лишь маска. Защита, чтобы никто не смог догадаться, что на самом деле у него на сердце, что он чувствует и о чем думает.
Титум как будто пока успокоился. Вел себя подозрительно тихо. Работал в своей мастерской дома, то и дело отлучаясь в город. Но о Ясне словно и не вспоминал, чему она была несказанно рада. Она вытерпела бы любую порку, зная, что это все скоро закончится, имея надежду на будущее. Но все же будет лучше, если она убежит, больше никогда не ощутив на своей коже «ласки» плети.
Солнце клонилось к горизонту, когда Ясна легла в кровать. Дома она подолгу могла любоваться закатами. Здесь же темнело гораздо быстрее. Казалось, дневное светило просто в какой-то момент соскальзывало с неба под землю до утра. Варгроф не решался больше звать ее к себе, опасаясь привлекать ненужное внимание хозяина, поэтому она могла лишь вспоминать его руки на своем теле и мечтать о том, что это все повторится. Скоро, нужно лишь немного потерпеть! Она будет принадлежать этому мужчине, но только когда станет свободной. Только когда над ней не будет топором висеть осознание того, что она не распоряжается своей судьбой.
Когда за окном окончательно стемнело, Ясна услышала, как дверь в их каморку отворилась, и туда вошли Эрмина и Йанетта. Они о чем-то шушукались. Ясна прислушалась, пошевелившись. Невольницы, увидев, что их подруга по несчастью не спит, принялись говорить громче. Они глупо хихикали. Нечасто можно было увидеть на их лицах радость.
Ясна внимательно посмотрела на обеих, Эрмина принесла с собой масляный светильник, который отбрасывал на лица женщин причудливые тени и блики.
— Вы чего? — тоже улыбнулась Ясна.
Хотя она и пыталась не выдавать того, что внутреннее состояние ее поменялось, что теперь она воодушевлена, иногда радость вырывалась наружу. Вот и сейчас она смотрела на рабынь и не могла скрыть улыбку, заразившись от них.
Те сели на ее кровать по обе стороны.
— Видели, как Варгроф из купальни выходил, — многозначительно протянула Эрмина.
— В одном полотенце, — добавила Йанетта и вздохнула. А потом посмотрела на Ясну и заговорческим тоном прошептала: — Ну, какой он?
— О чем ты? — не поняла Ясна.
— Лассел противный и грубый, вечно распускал руки, — сморщилась Йанетта. — А если бы Варгроф захотел меня, я против ничего не имела бы, — хохотнула она.
Это больно резануло по сердцу Ясны. Чтобы скрыть эмоции, она опустила глаза.
— Ты же была с ним! — уверенным тоном заметила Эрмина. — Так какой он? Грубый или нежный? У него такая улыбка, что, думаю, плохим он быть не может.
Ясна подхватилась с кровати.
— Эй, Ясна! Ты куда?
— В отхожее место, — соврала она. На самом деле ей просто нужно было глотнуть свежий воздух. Ей категорически не нравилось, что Варгрофа обсуждают в таком ключе. Было в этом что-то грязное и неправильное. А хуже всего то, что эти женщины говорили о нем так, как будто он сам какой-то товар на рынке, которым можно попользоваться. Неужели они ничего не понимают?
Ясна вышла на освещенный факелом задний двор. Хозяин приказал, чтобы ночью здесь никогда не гасили огонь. Пускай это дорого, но он не хотел повторения попытки ограбления.
Она глубоко дышала, пытаясь унять дрожь ярости. Закрыла глаза, сосредотачиваясь на том, чтобы успокоиться. Сзади на плечи ее легли теплые ладони. Ясна тихо пискнула.
— Это я, не бойся, — нежно посмотрел на нее Варгроф.
— Что ты здесь делаешь? — нахмурилась она. — Я думала, ты уже давно спишь.
— Я уже достаточно окреп для того, чтобы заступить на службу. Отпустил сегодня Криона, он и так уже изнывал тут, пока я лежал.
— Ты точно себя хорошо чувствуешь? — зашептала она почти в самое его ухо.
— Да, но если бы даже это было не так, я все равно вышел бы на дежурство.
— Зачем?
— Через два дня Титум и Авина едут к ее родственникам в другой город. Сопровождать их будет Крион, я соврал, что еще дальнюю поездку не осилю. А я останусь здесь охранять вас. Это наш шанс, Ясна. Другого может в ближайшее время не выдаться. Завтра я куплю тебе мула. Он будет ждать нас на выезде из города.
Девица оглянулась.
— Не бойся, нас никто не слышит, все уже спят, — успокоил ее воин.
— Все так просто? Мы выйдем за ворота этого дома, а потом — из города? И все?
— Да, милая, — и снова его лицо озарила улыбка, такая нежная, что у Ясны колени подогнулись. — Титума не будет несколько дней. Мы уйдем в первую ночь. Пока он вернется, мы уже пересечем пустыню и окажемся на границе с ланойскими землями. А там он нас никогда не достанет. Уедем далеко-далеко, на самую границу с восточными народами. А захочешь — поедем на мою родину.
Ясна начала дрожать. Но на этот раз не от ярости. Она боялась. Свобода маячила так близко! А ну как что-то пойдет не так?
Он заметил ее состояние и обнял. Она прильнула к его груди, и ровное биение его сердца сообщило о том, что он ни капли не боится. Как будто откуда-то знает, что все будет хорошо.
— А теперь иди спать, — он чуть коснулся губами ее висков. — Уже поздно.
— Можно я еще немного постою с тобой? — робко спросила она, не отпуская его талию.
Он зарылся носом в ее волосы.
— Разве я могу отказать в чем-то своей госпоже?
Ясна знала, что это шутка, но говорил он как будто всерьез. Она прерывисто вздохнула и прижалась к нему еще сильнее.
— Не называй меня так. Мы равны, любимый. Не хочу быть выше тебя.
— Даже так? — он опустился перед ней на колени, спиной Ясна чувствовала тепло нагретой палящим солнцем стены, которая еще не успела остыть после заката.
— Что ты?..
Пальцы Варгрофа побежали по ее бедрам, приподнимая одеяние, а
