и ревнует к чужому щенку.
Хочется ей ответить, но я молчу, отъезжаю от остановки, разворачиваюсь и еду обратно в город.
— Нам в клан Чёрных, Мирон остался там. С няней, — обращается ко мне Рина, собирается с духом и поворачивает голову к дочери. — Лучик, познакомься, это Макар. Он… Он отец Мира.
— Ого, — тянет Света, и я встречаюсь с ней взглядом в зеркале заднего вида.
Девчонка смотрит на меня с подозрением.
— Что у тебя случилось с Владимиром? — спрашивает Рина.
— Не с ним. С его женой. Она решила, что раз я уж я могу нормально обращаться, то надо бы мне мужа подыскать. Устроила сегодня смотрины, типа мужики полюбуются, кого могут купить вскорости, я и психанула. Ты же меня знаешь, я терпеть не умею, высказала ей всё и свалила. Потом тебе позвонила.
— Я поговорю с Владимиром. Мы ведь договаривались, что она не будет тебя трогать.
— Мам, я просто её бешу, вот и всё. А Владимир всё равно встанет на её сторону, она его пара. Тебе покивает, посоглашается, а сделает, как эта мымра захочет. Проверено уже. Не парься, дома она меня не достанет, я к их клану никакого отношения не имею.
Мне очень хочется вмешаться, но я понимаю, что нельзя. Пока нельзя. Я ещё не получил права вмешиваться в их жизнь, поэтому могу только слушать и запоминать. И строить планы. Например, что поговорю с этим Терским, чтобы он не лез к моей паре и не пытался влиять на дочь. Которая, не исключено, станет моей. Не такая уж и плохая идея — удочерить Свету, большую семью я всегда хотел. А потом мы с Риной подумаем ещё об одном ребёнке.
Ловлю себя на мысли, что слишком размечтался, возвращаю себя на землю. Остаётся напроситься вместе с Риной в клан, хотя это и нарушение традиций и правил приличия. Но я могу обосновать это тем, что хочу увидеть сына.
— Макар, — когда мы останавливаемся перед воротами, Рина поворачивается ко мне, — спасибо, что помог, но, пожалуйста, давай перенесём вашу встречу с Миром на завтра. Или послезавтра. Я позвоню тебе, хорошо? Мне нужно подготовить сына, объяснить ему всё, рассказать, как бывает в жизни. Он привык, что папы у него нет, и я не знаю, как Мир воспримет новость, что папа появился.
— Хорошо, — я улыбаюсь, хотя из сердца словно кусок вырывают. — Конечно, так будет правильно.
Я чувствую, как меняется её запах — в сладкой сирени появляются медовые нотки, она испытывает облегчение, будто думала, что я начну настаивать. Нет, сейчас мне следует идти медленно, шажок за шажком. Поступать правильно, чтобы не потерять пару, не оттолкнуть её от себя.
— Спасибо за понимание, — она покидает машину, Света хмыкает, словно не верит мне, и тоже выходит.
Я остаюсь один, провожаю девушек взглядом, и только когда они скрываются за воротами, понимаю, что не дал Арине свой номер. Кретин! Теперь опять придётся караулить её в школе. Или идти на поклон к Соболеву, хотя его хочется загрызть. Или, на худой конец, к своим парням, чтобы дать задание, выяснить всё о жизни Арины.
Выяснить самому или дождаться, когда расскажет она?
Телефон разрывается мелодией, я отвечаю и слышу голос жены:
— Мака-а-ар, — скулит она, — я так соскучилась! Ты скоро домой?
— Еду, — в груди вскипает злость, и я давлю на газ.
Машина послушна, я глубоко дышу, пытаюсь отстраниться от гнева. Мне нужно прийти в себя, прежде чем я приеду домой.
Ворота отъезжают в сторону, и я загоняю машину, смотрю на горящие во дворе фонари. До заката ещё есть время, но Лина, похоже, опять перепутала выключатели и вместо полива включила свет. Осматриваю дом и пытаюсь вспомнить, зачем вообще купил его. Не могу. Единственное, что приходит в голову, — это было желание Элины. Ей нравился этот район, какие-то престижные соседи. Может быть, с кем-то из них она и общалась, я не знаю.
Я вообще понятия не имею, чем занимается моя жена.
Вхожу в дом, вижу Лину, сидящую на диване с журналом в руках. Она поднимает голову и улыбается мне, но в душе ничто не шевелится, даже привычного желания нет. Ничего. Вообще.
— Любимый, — она поднимается, одёргивает короткое платье, игриво проводит руками по бокам. — Я скучала! Мы с тобой в последние дни совсем не видимся. Да, я знаю, — не даёт мне сказать, — у тебя работа и бла-бла-бла! Пойдём, я приготовила ужин.
Она развернулась и, не дожидаясь меня, поцокала каблуками на кухню. Я ухмыльнулся, но направился следом. Лина в своём репертуаре, моё мнение и мои желания её не волнуют. Ну, для меня это не так уж и плохо, не злит волка, это радует. Да и поговорить с ней можно на кухне, проверить, какую подлянку она мне там приготовила.
— Садись, — томно улыбается жена и зачем-то отодвигает для меня стул.
— Я тут посижу, — и занимаю место напротив, откидываюсь на спинку.
Её корёжит, улыбка пропадает, но почти сразу появляется вновь.
— Смешной ты, — она берёт тарелку, хочет поменять местами с той, которая стоит рядом со мной, но я не даю, беру вилку и провожу, разрушая идеальную выкладку какого-то ресторанного блюда.
Да, Лина не готовит, и я прекрасно вижу, что она опять выдала чужое за своё.
И я начинаю злиться.
— Макар! — морщится, со стуком ставит на стол тарелку. — Это мой салат, а для тебя мясо!
— Мясо? — ухмыляюсь, едва сдерживаю рык. — Мясо со специями?
— Да, — кивает, явно не понимая, на что я намекаю.
Да, жёнушка, я тебя раскусил и теперь поведаю об этом.
— И давно я полюбил эту специю?
— Ты чокнулся? — она дует губы и садится за стол, потом вскакивает и идёт к кухонному уголку. — Что будешь пить?
— Ничего, — Лина поворачивается ко мне, и я добавляю: — Из твоих рук я больше ничего не приму.
— Почему? — теряется она.
— Потому что я знаю о той отраве, которую ты подсыпала мне все эти годы.
— Отраве? Ты спятил, — констатирует и закатывает глаза. — Милый, ты перегрелся или выпил лишнего?
— Я знаю, что есть препарат, который вызывает зависимость, и оборотню кажется, что он встретил свою пару. И что ты мне его подмешивала все эти годы.
— Что за глупости! — она резко отворачивается, но спрятав лицо, забывает, что я практически животное.
Мне не нужно видеть выражение её лица, достаточно изменившегося аромата и ускорившегося ритма сердца. Страх. Страх расползается по кухне и выдаёт её с головой. Она понимает, что я раскусил ложь, но ещё играет, ищет
