не назвала этот гамак кроватью!
– Я не про последние пару недель, а вообще, – прорычал альфа. – И ты по-прежнему мне не доверяешь, Шарлин? Боишься, что нападу на тебя в темноте?
Его взгляд стал совсем скептическим.
– Я не говорю, что ты будешь на меня нападать, – проворчала она.
– А кто?
– Призраки?
– Ты же не пишешь фэнтези!
– Я все равно боюсь темноты, окей? – выпалила Шарлин. – Это Хантер бьется в экстазе всякий раз, когда находит новую пещеру на архипелаге джайо. А на меня… На меня странно влияют все эти гробницы, Доминик!
Альфа притянул супругу к своей груди и нежно сжал ладонями ее лицо.
– Если не хочешь туда спускаться, Шарлин, то заставлять не стану. Но на этот раз это не гробница. Прайер, наверно, действительно кончил от восторга, когда обнаружил новый проход.
Он погладил ее щеки, и сердце Чарли перестало вести себя так, словно она пробежала стометровку: этот жест всегда действовал успокаивающе. Несмотря на то, что отношения они всегда выясняли бурно, никто не уступал свои границы даже спустя долгие годы брака, Доминик всегда был тем, кто мог ее успокоить или развеселить.
– Если это не гробница, то что? – спросила она.
– Узнаешь, только если спустишься вниз, – растянул губы в соблазнительной улыбке Доминик. Эта улыбка была причиной, по которой она до сих пор замужем за этим невыносимо упрямым альфой! Улыбка, харизма, вся его мощь и сексуальность. Доминик был будто создан для Чарли. Богами.
– Снова берешь меня слабо? – Она выгнула бровь.
– С тобой иначе не получается, – хмыкнул альфа, а Чарли вновь повернулась к провалу, который для них расчистили археологи и их помощники.
– Значит, закрыть глаза?
– Да.
– И там точно нет саркофагов и мумий?
– Джайо никого не мумифицировали. Поэтому никаких гробниц.
Чарли обреченно вздохнула и демонстративно пафосно закрыла глаза.
– И не подглядывай, – предупредил Доминик, взял ее за руку и повел вниз по лестнице. – У меня для тебя сюрприз.
– Последним твоим сюрпризом была яхта.
– И тебе понравилось.
– Понравилось, – послушно согласилась она, – но на яхте не было так темно и холодно. И я не чувствовала зловонное дыхание призраков.
– Может, мумий?
– Ты сказал, что здесь нет мумий! – прорычала Чарли и распахнула глаза.
– Да тут и призраков нет! Вот зачем ты открыла глаза и испортила мой сюрприз?
– Не надо было меня пугать. Мумиями… – Она осеклась, потому что наконец-то посмотрела по сторонам.
Они были в огромном подземном зале, почти не тронутом временем. Проход сюда действительно оказался завален, но ее друг и соавтор, а по совместительству безумный историк, который даже в попу мира залезет, чтобы отыскать истоки истории людей и вервольфов, только недавно его открыл. Лестница сильно пострадала от одного из землетрясений, но, по словам Хантера, именно это законсервировало подземелье и не позволило ему разрушиться, сохранив в первозданном виде. Проход вниз расчистили, лестницу восстановили, чтобы никто себе ничего не сломал, находку осмотрели куча археологов и ученых, и теперь в зал можно было спуститься простым туристам вроде них с Домиником. Если, конечно, можно назвать одних из главных спонсоров раскопок и поисков простыми или туристами. И, только оказавшись внизу, Чарли поняла, почему Хантер будто обезумел от восторга, и почему муж привел ее сюда.
Это не было гробницей. Скорее, картинной галереей или залом памяти. Стены украшали невероятные рисунки, которые, наверняка, создавались не один год. Археологи везде развесили лампы, поэтому в зале было светло, словно днем, и фрески можно было рассмотреть в мельчайших подробностях. Когда-то яркие краски со временем все же потускнели, но от этого не перестали быть различимыми и понятными.
Кажется, забыв как дышать, Чарли переходила от одной стены к другой, рассматривая историю жизни и любви того, кто оставил эти послания.
– Это же история…
– Первой имани, – кивнул Доминик. – И основателей архипелага.
– Невероятно! – выдохнула она. – Твой сюрприз удался!
– Это не он, – хмыкнул альфа и подвел свою пару к следующей картине. – Вот!
У Чарли пересохло во рту, а глаза ее расширились. На стене была изображена имани, превращающаяся в волчицу.
– Может, это какая-то метафора? – хрипло предположила она.
– А вдруг нет? – Доминик обнял ее со спины и поцеловал в висок. – Что, если имани тоже могут перекидываться?
– Это же все меняет.
Они переглянулись.
– Это означает, что границы между людьми и вервольфами больше нет, – прошептала Шарлин. – Надо рассказать это Анхелю!
– Вернемся из путешествия и расскажем, – согласился Доминик. – Ему это как раз будет актуально.
Его жена прищурилась:
– Есть что-то, что мне нужно знать о нашем старшем сыне?
– Кажется, у него появилась своя имани.
