тут же погасло.
Глава 17. Отражая штурм
Кордии казалось, что она тонет, погружается в темную, ледяную воду, и та заполняет ее уши, легкие, все тело, делая тяжелой и беспомощной. Она хотела всплыть, пыталась бороться, но вода была сильнее и не желала отпускать ее.
– Что с ней? – Голос Лейфа резанул по ее сознанию, и Кордия ощутила адскую боль, которая захватила все ее существо.
– Во время ритуала нас пытались убить, – скороговоркой проговорил Сабола.
«Какой ты молодец, Сабола, какой молодец… – подумала Кордия. – Никто не должен знать правду.»
Ее уложили на кровать, и чьи-то руки стали снимать с нее одежду. Ткань прилипла к коже, и Кордии казалось, что рубашку с нее снимают вместе с ней. Она кусала губы, стараясь не кричать, и кляла себя за то, что очнулась. Не могла еще десять минут без чувств полежать!
– Принесите воды! – гаркнул Сабола. – Быстро!
– Мариан вернулся? – прошептала Кордия, с трудом разлепив слипшиеся веки. Первым она увидела Саболу, который стирал с нее полотенцем черную жижу. Она заметила, что он в перчатках.
– Нет, и Джулиан еще тоже не пришел, – торопливо ответил Сабола. Он отстранился, чтобы взять свежее полотенце, и Кордия увидела Лейфа, не сводящего с нее глаз. Его лицо посерело, губы были плотно сжаты. Кажется, все действительно очень плохо. Она вдруг смутилась, ей стало неприятно, что он видит ее такой, и захотелось, чтобы он ушел. Вряд ли он испытывает жалость к ней, но брезгливость и презрение – точно. В этом она не сомневалась.
– Я могу чем-то помочь? – глухо спросил Лейф.
– Да. Иди к своей матери и попроси ее сделать отвар от обезвоживания и воспаления, – ответил Сабола. – И побыстрее.
Лейф еще несколько секунд смотрел на Кордию, а потом неуверенным шагом двинулся к двери. Кордия с облегчением закрыла глаза. Ее трясло, хотелось закутаться в одеяло и лечь возле камина. Сабола наконец закончил ее раздевать, и боль чуть поутихла.
– Есть надежда? – тихо спросила Кордия.
– Сделаю для этого все возможное, – пообещал Сабола, и Кордия ощутила, как из его ладоней течет магия и обволакивает ее, словно коконом. Ей стало спокойней и захотелось спать.
– Никто не должен знать, что я коснулась Дора, никто, – тревожно сказала Кордия. Сабола кивнул, доставая мешочек с травами, и посыпал ей на кожу, где были нарывы. – Обещай мне.
– Хорошо.
– Где он сейчас? С ним все в порядке?
– Если ты умрешь, он никогда не будет в порядке. Побереги силы, моя дорогая, – мягко проговорил Сабола. – Они тебе нужны.
– Я знаю, что надо делать дальше, – облизывая сухие губы, прошептала Кордия. – Как остановить касталийцев… У меня есть план… Собери всех, я хочу рассказать.
Сабола кивнул и начал что-то бормотать на незнакомом ей языке. Звуки баюкали, и она не могла противиться этому. Расслабившись, Кордия уснула.
* * *
Пробуждение было ленивым. Кордии было тепло и уютно, в теле никакой боли, только легкость. Она неохотно открыла глаза и увидела рядом с собой Делору. Ведьма лежала рядом с ней, держа ее за руку. «Наверное, какая-то драммарская магия, – решила Кордия. – Вряд ли бы эта девушка позволила бы себе такую вольность просто так». Бросив взгляд на себя, она увидела, что на ней ночная сорочка, а под ней бинты. Повернув голову, заметила на тумбочке несколько пустых склянок и огрызки оплавленных свечей. В кресле, стоявшем рядом с кроватью, дремала графиня Локк, чуть поодаль, сидя верхом на стуле, спал Сабола. Она попыталась понять, сколько времени. За окном было сумрачно, как бывает перед рассветом. Сколько же она проспала? Было так тихо, что она даже испугалась, что оглохла. Храп Саболы убедил ее, что все в порядке. Хотелось пошевелиться, но Делора не давала этого сделать.
В коридоре послышались шаги, и в комнату со стопкой чистого белья вошел Лейф. Бросил на нее равнодушный взгляд и тут же отвернулся. Положил свою ношу на стол и, подойдя к кровати, сел рядом с Кордией.
– Сабола сказал, что у тебя есть план, – тихо произнес он. – Расскажешь?
– Нет, – прошептала Кордия. – Нельзя… Только когда начнем действовать.
– За нами шпионит призрак? – с недоверием спросил Лейф.
– Вроде того. Я пока не поняла, как работает эта сущность, – призналась Кордия, – но она может быть в любом из нас…
– Хочешь пить?
– Да, – выдохнула Кордия. Лейф налил в стакан воды и, приподняв ей голову, стал поить. Она чуть не захлебнулась, и он спешно убрал стакан в сторону. Она прокашлялась, и на нее навалилась усталость. Лейф поправил подушку и поднялся.
– Сегодня решающий день, – сказал он. – Если ты не сможешь встать и сделать то, что, как ты считаешь, может нас спасти, все будет кончено. Сейчас все зависит от тебя.
– Сколько я спала? – спросила Кордия.
– Около четырех часов. Кордия…
– Я поняла тебя, Дамьян, – мягко сказала она. – Но ты видишь, что я даже шевельнуться не могу, не жди от меня слишком многого.
Лейф посмотрел на нее так, словно хотел уничтожить. Не говоря ни слова, вышел из комнаты. Кордия вздохнула: никогда она не сможет привыкнуть к его характеру.
– Не обращай на него внимания, – тихо произнесла графиня Локк. Она поднялась из кресла и подошла к Кордии. Взяв ее за руку, и положила большой палец на пульсирующую венку. – Ну, тебе уже лучше; похоже, Сабола, и правда, сотворил чудо. Ты была очень плоха.
Проснулась Делора и, приподнявшись на локте, посмотрела на Кордию.
– Получилось! – довольно улыбнулась она, хотя выглядела уставшей. Кордия заметила, что вокруг глаз у нее появились глубокие морщины, а в красных волосах пестрела седина. – Я отдала вам часть своих жизненных сил, и теперь вы немного драммарка!
– Да что ж вы все такие громкие! – проворчал Сабола, накрывая голову руками. – Поспать не даете!
– Я сейчас приготовлю тебе отвар от головной боли, – сказала графиня Локк. – А то ведешь себя, как старик.
– Помните, что сказал король про еду и воду? – прошептала Делора. – Там может быть яд!
Кордия приподнялась на локтях, стараясь оценить свои силы. Ей было намного лучше, чем ночью, но она не знала, сможет ли встать. Включила магию, та мягко обожгла ее, разлилась по телу, и она почувствовала, как начало щипать кожу – раны начали затягиваться. Делора и графиня Локк ушли, и они с Саболой остались вдвоем. Чародей устало смотрел на нее, и Кордия впервые подумала, что он, и правда, старый. Внешне ему было не больше сорока, но глаза… Они выдавали его.
– Как ты поняла, что нас хотят убить во время ритуала? – спросил
