на языке, запах меди от крови, пропитавшей землю и превратившей её в красную грязь. Я чувствовал тот страх, когда близких людей вырезали прямо на глазах.
— Вот какое будущее вы выбираете, — прошептала она. Но её услышали все. — Терять тех, кого любите. В тот день погибли оба моих родителя. Мою мать изнасиловали, а затем разорвали на двадцать частей. Я знаю это, потому что я собирала их, одну за другой, и складывала её обратно. — Она продолжала, а я боролся с желанием разнести этот мир на такие же мелкие кусочки, на какие она собирала мать. — Моего отца выпотрошил лучший друг. Друг, который решил, что сила демона важнее восьмидесяти лет дружбы.
Её голос прервался, и я шагнул к ней. Мне нужно было коснуться её. Она прильнула ко мне, и я закрыл глаза, чувствуя, как между нами пульсирует моя темная энергия.
— Мне так жаль, Ти, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы. — Я должен был быть там.
Она прижалась ко мне еще сильнее.
— Я рада, что тебя не было. Я могла потерять и тебя в тот день.
В тот момент мы были в своем собственном мире, и мне потребовалось время, чтобы осознать крики и плач, доносившиеся из толпы. Супы на сцене выглядели не лучше: все они не сводили глаз с картины в небе, их лица побледнели от ужаса.
Ти тоже это заметила.
— Я поняла, что многие из них никогда по-настоящему не видели войны. Или это было слишком давно… Старики забывают. Им нужно было понять это до финального подсчета.
Она взмахнула рукой, и сцена мгновенно исчезла, оставив небо Святилища снова чистым. Но я был уверен, что эти образы надолго врежутся в память каждому. Счетчик наверху снова пришел в движение: лидеры отдавали последние голоса. Стало ясно, что Ти достучалась до них — вариант «НЕТ» стремительно вырвался вперед. Правда, я боялся, что может быть слишком поздно: большинство проголосовало еще до её речи. Я всё еще не мог до конца осознать её храбрость — поделиться чем-то настолько личным и болезненным с десятками тысяч существ.
— Снова поровну, — прошептала она.
— Кто еще не голосовал?! — выкрикнул кто-то, и я стал ждать подтверждения.
— Я, — раздался женский голос неподалеку. По энергии она была вампиром. — И я голосую… НЕТ.
Начался невообразимый шум и столпотворение. Я прижал Ти к себе, чтобы её не растоптали в суматохе на сцене.
— И что теперь? — спросила она. — Ты говорил, что будет трудно обратить заклинание. Насколько трудно?
Я не скрывал этого намеренно, но знал, что ей не понравится процесс. Однако это был единственный путь, и это была моя ошибка, которую мне и предстояло исправить. Ошибка, которую было бы в разы легче устранить, если бы мне позволили сделать это в первый же день.
— Мне придется сдвинуть временную линию, — сказал я, уткнувшись подбородком в её макушку.
Она отреагировала мгновенно: отшатнулась, её глаза вспыхнули.
— Нет! — выдохнула она, прижав руку к груди. — Нет, я не позволю тебе это сделать. Ты же погибнешь!
Шанс погибнуть действительно был немалым, но я верил в себя и свою силу достаточно, чтобы рискнуть. Её глаза расширились и заблестели от слез, она пыталась взять себя в руки.
— Так вот почему ты передумал, да?
Я на миг опешил, не понимая, к чему она клонит.
— Передумал насчет истинной пары. Потому что знал, что тебе придется пойти на этот риск, и нас всё равно разлучат.
Слезы покатились по её щекам, и энергия на кончиках моих пальцев задрожала. Она убивала меня, буквально вырывала сердце из груди.
— Нет, Ти! Причина вовсе не в этом. Причина — ты. Ты нужна мне больше, чем я когда-либо мог представить. И я не умру.
— Как ты мог так укреплять наши узы, — вскрикнула она, с силой толкнув меня в грудь. — Зная, что собираешься убить себя!
Мои губы невольно изогнулись, и, хотя я понимал, что это не лучший ход, я негромко рассмеялся.
Она ударила меня снова, на этот раз вложив в удар магию, и я даже крякнул, когда из легких выбило воздух.
— Это не смешно, Луи!
Я перехватил её руку, когда она замахнулась в третий раз.
— Всё та же искорка, Ти.
Прежде чем она успела закричать или укусить меня (а она, кажется, рассматривала оба варианта), я притянул её к себе.
— Почему ты так мало в меня веришь? Я — сильнейший маг в мире, и моя пара — вторая по силе. Наши узы дали мне больше энергии, чем когда-либо давала тьма. Я не умру. Ни на Земле, ни в каком-либо другом мире нет силы, способной оторвать меня от тебя теперь.
Она снова всхлипнула у меня на груди, но перестала вырываться.
— Тебе придется кое-что объяснить, Луи! — раздался резкий голос за спиной.
Я обернулся и увидел Джессу, Брекстона и остальную часть нашей стаи. Они смотрели на меня свирепо. Особенно Джесса, которая уже неслась ко мне.
— Лиззи права? Есть шанс, что ты сдохнешь, пытаясь отменить это заклинание?
Я пожал плечами.
— Шанс есть всегда. Любой из нас может умереть в любой момент, верно?
— Нет! — рявкнула Джесса. — Неверно. Совсем, блин, неверно. Мы — сверхъестественные существа, мы не хрупкие, как люди. Мы не умираем так просто. Поэтому я спрошу еще раз: Луи, какого хрена происходит?
— Ответь ей, мужик, — вставил Джейкоб, который выглядел непривычно взволнованным. — Она не ела несколько часов, детей здесь нет, и мы все по ним скучаем — а в пекарне закончился торт. Какая-то группа медведей всё сожрала…
Ти замялась, переводя взгляд на своих друзей, которые стояли неподалеку и внимательно наблюдали за нами.
Используя магию, я материализовал для Джессы такой шоколадный торт, какой она любила: много слоев со сливочной начинкой и густой масляный крем сверху.
— Мирная жертва? — предложил я, протягивая ей тарелку.
Она стиснула зубы, её ноздри затрепетали, пока она пыталась не смотреть на торт.
— Ты не сможешь подкупить меня, чтобы я забыла об этом. — Её слова уже звучали не так жестко, а решимость явно пошатнулась.
— Мы должны верить в него. — Ти удивила меня, сказав это. Еще минуту назад она была расстроена не меньше Джессы.
Она встала рядом со мной, и я почувствовал, как мое сердце буквально распирает грудную клетку от нежности.
— С того самого дня, как я его встретила, Луи всегда шел наперекор судьбе. Если он говорит, что справится — я ему верю. Он не бросит нас без боя.
Джесса еще несколько секунд сверлила меня взглядом, прежде чем её плечи
