сказал:
— В центре полковник Грегори Ленден, начальник службы безопасности, седой — профессор Мишель Горович, руководитель научников, третий — советник-посланник дипмиссии Нэйтан Эллисон, заместитель Лукаса Мейера. И что с ними не так?
— А ты мне поверишь, папа? Ты же не воспринимаешь меня всерьез, — Кристин заставила себя вернуться мыслями к тому, зачем отца искала. Об остальном можно подумать потом. — Ты в курсе о так называемых предварительных выводах ученых?
— Почему так называемых?
— Потому что выводами там не пахнет. Сам Зейвиц признал, что достоверность этого опуса невысока, просто у остальных версий ещё меньше. Но к чему эта спешка? Ведь цель экспедиции — изучить тланов. Так кому и зачем понадобилось притягивать за уши этот бред? Да ещё и подгонять ученых для скорейшего доказательства?
— С чего ты взяла? Это вовсе не ставилось целью, — Ричард нахмурился и мельком бросил взгляд на удаляющуюся троицу.
— И тем не менее явственно прозвучало между строк в докладе профессора Зейвица.
— Не выдумывай. Ты не эксперт, чтобы делать такие выводы. У тебя даже высшего образования нет.
— Ах вот как... — она почувствовала, как на глаза наворачиваются злые слезы. Её мнение для отца вообще ничего не значит? — Думаешь, только поэтому я совсем глупа? Только на собрании не одна я неоднозначность прозвучавшего заметила. Другие люди тоже возмущались. Если ты настолько слеп, что не замечаешь происходящего под твоим носом, что ты делаешь на своей должности? А если видишь и одобряешь — грош тебе цена, как человеку!
— Кристин, не перегибай палку. Ты при всём желании не можешь знать всего происходящего. Не делай выводы из обрывков информации. Успокойся и иди в свою каюту. Всё образуется, вот увидишь, — Ричард взял её за плечи и слегка сжал.
Она смотрела в его глаза и видела, что отец ей не верит. Он даже не собирался её слова в расчет принимать. Даже задуматься о сказанном не захотел.
— Я разочарована... — она вывернулась из его рук и, не прощаясь, пошла прочь. В груди ворочался колючий ком обиды, мешая дышать, но даже плакать не получалось. В безрадостные краски картины мира добавляла серых мазков горечь осознания, что в ситуации с Треоном отец ей ничем не поможет. Не захочет...
***
Кристин осторожно приоткрыла дверь, высматривая Елену Витальевну. Нашла взглядом и направилась к ней. Раз она раньше помогала ученым в этом отделе, то, наверное, имеет право здесь появляться.
В кабинете царило непривычное оживление. Несколько групп кучковались у разных столов и о чем-то спорили. Елена с Ингой вдвоем молча просматривали какой-то текст на своём рабочем терминале.
— Теть Лен, можно с вами поговорить? — Кристин нервно пробежалась пальцами по краю стола.
Та вскинула взгляд на неё и сразу поднялась:
— Что случилось? На тебе лица нет.
— Ничего нового. Просто с отцом поговорила.
— Ясно, — Елена Витальевна обогнула стол, приобняла её за плечи и повлекла к выходу.
В пустом коридоре свернула за угол и вошла в неприметную дверь. Кристин удивленно огляделась. Ряды металлических дверок с биометрическими замками по всем стенам напоминали помесь раздевалки и банковских ячеек.
— Хранилище, — пояснила Елена Витальевна, обернувшись. — Так о чём ты хотела поговорить?
— О лекции профессора Зейвица, точнее о её содержании. Вы согласны с этим бредом?
— Кристина! Как ты можешь…
— Могу! — перебила она, резко хлопнув ладонью по ближайшей ячейке. Неожиданный звонкий гул заставил обеих вздрогнуть. — Потому что научным подходом в этих диких теориях и не пахнет. И если задумаетесь над этим, сами увидите.
— Кристина, ты ведь не ученый и не…
— Эту отмазку сегодня от отца уже слышала! — перебила, не дав закончить. — Но я ведь не глупа, и со стороны многое видно иначе. Попробуйте же и вы меня услышать! Я наблюдала всё происходящее с самого начала. И если в первые дни научные исследования действительно походили на таковые, то потом всё пошло куда-то не туда. Когда мы обсуждали принципы составления словаря, вы ведь и сами поняли, что в таком подходе есть что-то в корне неверное. Чреватое двусмысленным толкованием и критическими ошибками. И я готова чем угодно поручится, что и во всех прочих сферах исследований были подобные допущения. Теть Лен, неужто вы сами не видите, что системным научным подходом здесь и не пахнет. Вы же больше меня знаете. Взгляните на все непредвзято, оцените и скажите: в чем я не права?
Елена Витальевна застывшим взглядом гипнотизировала дверь, напряженно раздумывая. Потом снова посмотрела на нее:
— И как всё это выглядит со стороны?
— Честно? Как будто кому-то очень выгодно подогнать имеющиеся сведения под определенные задачи. Потому что более несусветного бреда, чем сегодня утром, я в жизни не слышала. И мне очень страшно понимать, к чему всё идет, — Кристин невольно обхватила себя за плечи, пытаясь сдержать дрожь.
— К чему же?
— А сами не понимаете? Людей и тланов хотят столкнуть лбами, и виноватыми в этом выставят отнюдь не первых. Я понимаю это, и мне страшно. Как никогда в жизни не было.
— Кристина, тебе не кажется, что ты сгущаешь краски? Для паники нет причин, — Елена Витальевна успокаивающе погладила её по плечу.
— И вы тоже не хотите меня услышать, совсем как отец, — она стиснула руки на плечах, прикрыв глаза, захотелось плакать. — Больше всего на свете я мечтаю ошибиться, но надежды на счастливый исход у меня не осталось. Я словно слышу шелест истекающих песчинок. Неумолимость злого рока. И самое паршивое: осознавать свою беспомощность. Потому что, раз даже вы и отец не хотите меня слушать, остальные тем более не станут. Я ничего не могу изменить! И от этого только страшнее…
Кристин резко развернулась и вышла из хранилища. Сегодняшний день опустошил её полностью. А ведь ещё не вечер.
Глава 22
Словно накаркала. До своей каюты Кристин дойти не успела. Её грубо развернули за плечо и впечатали в стену. Она стукнулась головой и попыталась разглядеть грубияна сквозь темные круги в глазах.
— Я говорил тебе, не показываться мне на глаза? — зато разъярённое шипение узнала сразу. Максик.
— Вообще-то коридор общественный, это не закрытая зона. И значит ходить по нему никто не запрещает. С чего ты вздумал здесь распоряжаться? — проморгалась и разглядела давнего
