Княгиня-служанка. Берегиня рода - Дия Семина

— С виду-то крепкие. Тьфу, не хватало ещё разбирательств, — ругнулся гридень и от греха отъехал от хлипкого забора.

— Иду, иду, господа хорошие! Кого изволите спрашивать? К госпоже ли? — старик поспешно приоткрыл узкую калитку, но тут же получил резкий приказ впустить во двор княжеского воеводу.

— Так вы же недавно из дворца приезжали, а теперь сам воевода?

Ведагор решил не развеивать миф про дворец и пояснять, что он воевода другого князя. Так даже лучше, пусть думает что угодно, только не правду.

— Мне необходимо переговорить с хозяйкой с глазу на глаз, сейчас же…

— Да, да, проходите, милости просим, дома и барыня и дочери ея!

— Я сам дорогу найду, ты старый, здесь останься.

Колдун сап открыл скрипучую дверь, поднялся по неудобной, слишком крутой лестнице и вошёл в горницу, пропахшую дымом, грязью и ветхостью, здесь не только забор починки требует, но и весь дом. А ведь не такой и старый, даже брёвнам всего ничего лет…

Ведагор прикоснулся к пыльной стене и…

Вот оно, то самое, что он искал — подтверждение, от которого невозможно отмахнуться. В этом доме в чёрном теле держали маленькую ведьмочку. Забили, затюкали, пока она слабенькой была, но ведьмочка иначе отомстила, сама того не осознавая, перенесла свою боль в дом, а как сбежала, так он и рушиться начал, простоит от силы год и в труху рассыплется.

«Мощная, очень сильная оказалась, не уследил!» — отчитал себя и крикнул, чуть громче, чем собирался.

— Где девочка? Твоему мужу было приказано когда-то заботиться о Василисе и хорошо заботиться. Глупая жестокая баба, ну что же ты теперь поплатишься за дурь свою, с этого момента ты, и твои дочери станете не умнее свиней…

Слегка пьяненькая Акулина вздрогнула, только что так приятненько приложилась к маленькой рюмочке, да просмаковала терпкий напиток, и вдруг на пороге возник страшило ужасное, чёрный, злющий, и несёт околесицу.

— Какого чёрта, кто тебе нужен? Пошёл вон из моего дома. Всем эта проклятая Васька понадобилась. Сдохла она, сдохла и поделом ей! Лишний рот, нет её. Хрю… Ик. Хрю…

— Вот именно, хрюкать тебе и твоим уродливым дочерям до конца дней ваших за нарушение клятвы.

Развернулся и вышел под оглушительное тройное хрюканье, переходящее в поросячий визг ужаса.

— Святый боже, ты пошто барыню в свинью превратил? — старик, услышав странные звуки из дома, начал неустанно креститься, глядя на страшного гостя.

— Не превратил, но превращу, за дело расплатился, как заслужили, так и получили! Всё парни, поехали! — развернул коня и со двора чуть не галопом. Ошалевшие гридни переглянулись и поспешили за своим воеводой, прекрасно понимая, что и слова не смогут рассказать об этом загадочном происшествии.

— Как думаешь, он их прям в свиней превратил? — молодой гридень не на шутку взволновался.

— С него станется. Лучше под горячую руку не попадать. Поспешим, а то уедет один, потом нас в псов превратит, чтобы не отставали…

— Фу на тебя, болтаешь…

Глава 37

На подворье боярина Морозова оказалось весело, не только Ратмира пригласили, но и других молодых людей, сынов боярских родов. Сын Павла Игнатовича Борис Павлович, молодой, крепкий боярин, решил под одобрение батюшки устроить дружескую встречу. Траур по княгине объявлен. Но под праведным поводом, можно и с друзьями время приятно провести.

Встретили молодого княжича, как полагается, с почтением и уважением, за стол пригласили, да подарки предложили всем гостям, без особого повода, так, сущие пустяки.

Сам Павел Игнатович распорядился подать шкатулки, а в них, к приятному удивлению молодых людей, обнаружились очень уж красивые боевые ножи, с резными ручками, что в руке как влитой, а уж острые, как слово базарной бабы. А к ножам и искусные ножны их крепкой кожи прилагаются.

— Право слово, Павел Игнатович, такой дорогой подарок, да без повода…

Ратмир залюбовался клинком, а тот сразу в руку лёг как родной, да поблёскивает холодным сиянием.

— А когда в последний раз вы собирались так дружно, мне приятно одарить добрых молодцев. За вами будущее, вы наша надежда. Чаще бы вам встречаться, но ножи-то неспроста. У меня в молодости было очень уж любимое увлечение, метание ножей, часами мог…

Недоговорив, боярин Морозов. Взял у сына новенький нож, и, почти не прицеливаясь, метнул его в довольно узкий дверной косяк, единственное простенькое место в богатой гриднице, куда не жаль вонзить остриё ножа.

— Ничего себе, вот это меткость, — выкрикнул один из дружков Бориса Морозова. — А нам-то можно где-то испытать и себя, и ножи? Здесь боязно, могу и прибить кого-то.

Все рассмеялись, обстановка оказалась совершенно дружеской и захватывающей. Павел Игнатович тут же и предложил пройти на двор, и там установлена довольно большая, похожая на бубен войлочная цель, на которой белой известью помечен центр.

Кровь парней взыграла…

— Ох, затейник, вы батюшка, ох затейник. Знаете, как нас завлечь, — похоже, что даже для Бориса сия затея оказалась в диковинку.

— Ну что ж, раз вам моя затея пришлась по сердцу, то я вам несколько уроков преподам, да покажу, а уж вы потом упражняйтесь. Установите черёд, или можно до первого промаха, кто первый раз промазал, тот уступает место, вот вам палки, на них ножами же засечки ставим, если попал и нож вонзился хоть в какое место, то одну засечку, а ежели прямо в цель, то две засечки. У кого больше всех засечек окажется, тому и приз…

— А приз-то какой?

— Позже узнаете, его наша Любава вам преподнесёт…

Тёплое, ласковое весеннее солнышко, да свежий ветерок подбадривают молодых орлов. Кровушка играет в жилах. Всем хочется себя самым метким показать. Но пришлось ждать, пока Павел Игнатович покажет, все хитрости непростого дела, и как нож держать, и как метиться, и что всю силу в бросок не нужно вкладывать, и что цель не против вас, а она в вашей голове, подружиться надо с целью-то, чтобы она стала единой с остриём и тогда они встретятся в лучшем виде.

Много премудростей боярин говорил, да ещё больше показывал.

У кого-то из парней не получилось с первого раза, но Борис, видать, весь в отца пошёл, метнул свой нож и тот на границе белого круга вонзился по самую рукоять, как в голову сырную вошёл.

— Ох, Борис-то у нас весь в своего батю, все навыки перенял, — с некой завистью выкрикнул Макар, у которого наука как-то мимо прошла.

Наконец, наступил черёд Ратмира, он когда-то с Михаилом также