своими родителями. Я сажусь и хватаюсь за его рога. Усики. Блядь. Чем бы они ни были. Он стискивает зубы и резко поворачивается ко мне, толкая меня обратно на кровать. Он снова целует меня, бедра втискиваются между моих ног, и я ахаю — звук, который он съедает так же быстро, как он вырывается наружу. Его рука скользит под горячие нити платья, когда…
В комнате раздается звук, похожий на звон колоколов, и чистая, нефильтрованная ярость мелькает на лице Рюрика. Он прищуривается и снова скрипит зубами, резко отстраняясь от меня. Но мне не холодно. Я чувствую, будто он все еще вокруг меня. Будто он обнимает меня, даже когда это не так.
Он вскакивает на ноги и бьет по панели рядом с дверью.
— Лучше бы это, блядь, было чем-то важным, — рявкает он на Аврил, и мне почти жаль ее, когда она вздрагивает.
— Я знаю, что ты не должен был возвращаться еще несколько часов, но твои родители… — Она замолкает и беспомощно разводит руками. Рюрик делает шаг назад и нажимает кнопку, и дверь захлопывается.
Он поворачивается ко мне с глубокой решимостью в глазах.
— Ты должна была быть обнаженной для ритуала спаривания, но пока ты должна носить это платье, пока не пропитаешься моим запахом полностью. Король и королева никогда не должны узнать, что ты спаривалась с другим самцом или хотела бы спариться с другим самцом.
Я киваю, спуская ноги на пол с края кровати. Когда я встаю и поворачиваюсь к высокому зеркалу напротив шкафа, я ахаю, прижимая руки ко рту. Само платье — готическая мечта, с высоким воротником и невероятно нежное. Рюши на воротнике, тугой корсет на талии, пышная юбка, которая волочится по полу позади меня. Вся эта вещь мерцает теплом и энергией, мягко светясь так, что напоминает мне об Абраксасе.
Оно прекрасное. Оно странное. Оно…
— Прозрачное, — говорю я, глядя на свои весьма очевидные места, просвечивающие сквозь узор. — Ничего не оставлено для воображения.
Рюрик открывает шкаф, достает красивый белый плащ, подходит ко мне сзади и накидывает его мне на плечи. На шее у него красная меховая застежка, имитирующая его естественную форму. Когда он обнимает меня за талию сзади, я с удивлением смотрю на наше совместное отражение.
Там, где моя кожа нежного персикового цвета с легким розовым оттенком, его кожа — абсолютное отсутствие цвета. Он белый, как забвение, как свежее молоко, морские жемчужины или скульптуры из алебастра.
— Ты слышала меня, принцесса? Тебе полагается быть обнаженной до конца дня. Для тебя это удачный поворот событий. — Он разворачивает меня, обхватывает мое лицо и снова касается языком моей кожи. Мои руки сжимают его запястья, и глаза закрываются. Когда я снова открываю их, я чувствую что-то на своем лице, но не вижу этого. — Я тоже не желаю делить твою наготу с другими, но сегодня мы с тобой партнеры, борющиеся против судьбы, которую мы не можем ни остановить, ни предвидеть, но все равно должны вынести. — Он позволяет мне обернуться, чтобы посмотреть на его работу, и я обнаруживаю себя в маскарадной маске из кровавого кружева.
Вау.
Охуеть.
— Туфли? — шепчу я, втайне надеясь, наверное, что он одарит вниманием и мои ноги тоже. Он достает из шкафа пару красных шелковых туфелек и помогает мне их надеть.
Когда он внезапно выпрямляется и смотрит на меня сверху вниз, я полностью принадлежу ему.
— На протяжении всей следующей недели, когда тебе будет страшно или непонятно, когда ты будешь злиться или испытывать боль, я хочу, чтобы ты обращалась ко мне. Искала утешения во мне. Во всем этом я твой союзник и твой компаньон, твой любовник и твоя пара. — Он прижимает голую ладонь к моей щеке, прежде чем отступить и предложить свою руку.
Сглотнув последний ком тревоги, я протягиваю руку и беру его под руку.
— Скажи мне прямо, — шепчу я, пока мы идем по коридору в сторону корабля, а за нами тянется целая свита. — Что происходит? — Я смотрю на Рюрика, и он отвечает мне тем же. Едва уловимый намек на улыбку касается его губ, прежде чем исчезнуть без следа.
— Мы оба не возвращались на корабль с момента стыковки. — Он колеблется несколько секунд, но не замедляет свой уверенный, легкий шаг. — И я уничтожил свой лицевой монитор. — Он стучит двумя пальцами по виску, и я вспоминаю, что он снял эту странную штуковину с красным экраном с лица и разбил ее об пол, оставив кровавый след. Не успеваю я спросить, зачем она была нужна, как он сам все объясняет: — Мои родители не видят ничего из того, что происходит на Мировой Станции. Единственный способ следить за мной — это устройство. Я уничтожил его, и они захотят узнать почему.
— А какой смысл за тобой следить? Ты же взрослый мужик, — говорю я ему, и Рюрик с забавным видом водит одним из усиков.
— Возможно, но теперь я Имперский Принц, наследник престола. Оставлять меня без присмотра было бы неразумно. — Рюрик останавливается перед дверью на «Король», стражники заполняют коридор по обе стороны. Аврил, Зеро и Коннор стоят позади нас, а за ними — еще больше стражи. Рюрик поворачивается ко мне и выдыхает, его глаза внимательно изучают мое лицо. — Я с этим разберусь, тебе не нужно бояться.
Он снимает перчатку и прижимает ладонь к сканеру. Дверь отъезжает в сторону, открывая вид на ту жуткую приемную с винтовой лестницей и пульсирующими венами на потолке. Мясистые наросты покрывают большую часть деревянных панелей на стенах, и я невольно содрогаюсь. Возьми себя в руки, Ив. Как только ты ступишь на этот корабль, они смогут тебя видеть, слышать и чуять. Может, они видят тебя даже сейчас?
Я выпрямляюсь и делаю вид, что не чувствую тяжести множества скрещенных на мне взглядов.
Как только я вышла из спальни ранее, я получила полную реакцию на свое новое платье от моей «команды». Коннор покраснел и отвел взгляд, поправляя очки. Аврил улыбнулась и захлопала в ладоши, как гордый родитель. Зеро едва сдержала какой-то стервозный комментарий по поводу моей задницы. То есть, я не могу знать наверняка, что она подумала именно об этом, но догадываюсь. Весталис, кажется, не шокированы моим нарядом, но стражники, по крайней мере, пялятся на меня, как на какую-то спасительницу из далекой-далекой страны.
Я чувствую, как тяжесть ожиданий давит мне на плечи.
Глубокий вдох, Ив. Феромоны принца наполняют мои
