дышишь?
Каждое его слово, как плевок в лицо.
— Ненавижу! — зло шепчу, а мне в ответ прилетает раскатистый хохот.
— Пришли, жена? — Громко говорит он, разворачиваясь к тускло блестящему золотом и драгоценными камнями сундуку.
Серая тень бросается ему прямо на грудь, задними лапами, отталкивая меня в очередной стог сена. Спасибо тому, кто их здесь наоставлял!
Я влетаю в него, как в пуховое одеяло, и теряю сознание, на этот раз с блаженством погружаясь в темноту.
Глава 79
Как долго я пролежала в беспамятстве — не знаю, но когда очнулась, вокруг была темнота — густая, мертвая. Ничего не было видно и неслышно.
— Бор! — прохрипела, тут же закашлявшись. Пересохшее горло не позволяло говорить. Губы, затянувшись кровавой коркой, тут же треснули. Я облизала их шершавым языком, чувствуя солоноватый привкус крови во рту.
На мой зов никто не откликнулся. Я с трудом поднялась на ноги, прошлась руками вокруг, на ощупь стараясь понять, в какую сторону мне нужно идти. Оперлась о стену и едва не упала, вываливаясь на улицу. Новая потайная дверь, о которой мне ничего не было известно. Теперь стало понятно, как внутрь проник волк, заманивая добычу как можно ближе к двери, стараясь выманить из дома. Но почему? Зачем так сложно?
Я опустилась на крылечко, подставляя лицо прохладному ветерку, едва не застонав от блаженства. С наслаждением вдыхая чистый ароматный воздух, наполненный вечерней свежестью.
«Пить!» — билась в сознании настойчивая мысль.
С трудом снова поднялась, направляясь к колодцу, у которого всегда стояло ведро, наполненное студеной водой. Как оно набиралось — я не знала, здесь вообще на все был стандартный ответ — магия!
— О-о-о! — простонала, когда наконец-то сделала первый глоток из деревянной кружки, стоявшей тут же, снова припадая губами к живительной влаге.
Я пила и не могла напиться. Глоток за глотком, пока горло не свело судорогой от студеной воды. Но как же хорошо стало!
Наполнив до краев ладонь влагой, я обмыла лицо, подставляя влажную кожу ласковому ветерку, чувствуя, как уходит напряжение и проясняется голова. Прикрыла глаза, пытаясь собрать разбегающиеся в разные стороны мысли.
Вдохнув полной грудью, снова наполнила ладони ледяной водой, брызгая затем ею в лицо, смывая с себя вместе с потом и копотью усталость. С наслаждением привалилась к одному из столбов, на которых была установлена крыша над колодцем. Зажмурившись и ненадолго отключившись от всего вокруг, постояла совсем немного, прислушиваясь к себе, набираясь сил, а затем, решительно оттолкнувшись от колодца, вышла на середину ограды, оглянувшись по сторонам — двор был пуст! Словно и не было здесь никого, никто не жил, не ухаживал за огородом, не садил цветы. Он будто вернулся в то состояние, в котором прибывал, когда мы тут появились с Агатой — затянутый землей дорожный камень, облупившаяся краска на заборе, покосившиеся ажурные ставенки на окнах. Все вернулось в то состояние, с какого началось почти год назад. А кажется, что целая жизнь прошла.
— Что-то здесь не так! — прошептала, выходя за ворота, направляясь к реке. Раз все началось именно там, значит, и закончиться должно в том же месте.
Чем дальше шла, тем четче становились звуки, доносившиеся с берега.
Там шел бой! Нешуточный! Сталь звенела, встречаясь со сталью, грозные крики, рев раздаваемых приказов и странные хлопки, похожие на те, что слышатся, когда ткань на ветру колышется.
Вся эта какофония звуков доносились до меня, пока я медленно брела по пыльной дороге. Пытаясь двигаться быстрее, да только сил не было совсем. Они снова покидали тело, истощенное до предела, но я, сцепив зубы, шла дальше, с трудом, но продвигаясь к заветному берегу.
Оглушающий рев раненого животного будто выдернул меня из полуобморочного состояния.
— Бор! — простонала, потянувшись всей душой к мужу и получая ответный отклик, ласковое поглаживание по щеке и шепот: — Не приближайся.
Ему было плохо, он был ранен! Разве я могла остановиться? Конечно, нет! И я решительно зашагала дальше, потрясенно замерев у самого у обрыва, прижимая к израненным губам ладонь, не позволяя крику, рвущемуся из груди, хоть на долю секунды отвлечь любимого.
Там, где был когда-то лесок, ласково омываемый горной рекой, не было ничего! Пустота! Черная дыра, сквозь которую проглядывало небо чужого мира. На песке, в луже чего-то бурого лежал Сергей, с разорванной грудью. Прямо над ним, отбиваясь от многочисленных чудовищ, стоял огромный Волк. Его шкура, некогда серая, имела бурый цвет, с огромных клыков на землю капала кровавая пена. Животное было обессилено, еще чуть-чуть и оно рухнет рядом с недавним врагом.
Вокруг них, окружив со всех сторон, бились воины, страшно крича, нанося смертельные удары мечами, вспарывающие плоть, ломающие с громким хрустом кости.
Запах крови — тягучий, выворачивающий наизнанку, стоял над рекой. Воды, некогда кристально прозрачные, теперь были багровыми, не справляясь с бурными потоками, стекающими в них со всех сторон, унося в дальние дали вместе с собой оторванные части тел, как монстров, так и людей. Чудовища, вываливающиеся из проломов, были гигантскими, едва напоминавшими людей, с зеленой гладкой кожей, с набедренными повязками, вместо брюк и огромными мечами, наносившими удары такой силы, что войско князя с каждым взмахом чудовищ становилось все меньше и меньше.
— Так не должно быть! — Шептала, стараясь найти выход.
Внезапно ладони начало покалывать, в точности также, когда останавливала себе кровь из разбитого носа, там, в прошлой счастливой жизни, еще не зная, что все может закончиться раз и навсегда.
— Нужно помочь мужу, необходимо закрыть эту чудовищную дыру навеки! — шептала, соединяя ладони, концентрируя в руках всю свою силу, что еще теплилась в моем истерзанном теле. — Пусть будут счастливы наши дети! Пусть живет Борислав. Пусть помнит обо мне! — шептала словно молитву, напитывая пространство между ладонями магией.
Они уже невыносимо горели, и когда не осталось сил терпеть, я разомкнула их, выставив вперед, целясь в чудовищную дыру, продолжавшую увеличиваться.
«Лишь на пределе сил и возможностей, оборотень может спасти этот мир. Лишь во имя любви к тем, для кого бьется его могучее сердце» — всплыли строки, прочитанные мной совсем недавно. Только вот где? Вспомнить бы! Как и то, что было написано дальше. Точно помнила, там говорилось, как можно запечатать разрыв.
Бор замер, подняв морду, а затем прыгнул, принимая мою огненную силу на себя, закрывая своим огромным мощным телом разрыв.
— Не-е-ет! — закричала, видя, как начинает гореть шкура оборотня, будто приваривая к своей шкуре, разорванную ткань мироздания. — Словно заплатка! — вспыхнула последняя мысль, и я снова провалилась
