на юг, к Хангану, где шла вдоль берега реки сквозь меняющиеся тени и свет, пока не осознала, что находится более чем на полпути в Между, когда день стал сменяться вечером.
Камелия, наверное, недоумевала, где она. Камелия, которая уже ждала Джейка, ждала самого худшего; было бы трусостью оставаться на улице и заставлять её страдать в ожидании. Итак, Ёнву отправилась домой, в кои-то веки бездумно сократив свой путь через Между и позволив миру обтекать её в цветастых, битумных доспехах с голубыми крышами. Камелию она не нашла, но зато обнаружила Атиласа и Харроу в солнечной комнате, и как только мальчика отпустили дожидаться возвращения Камелии на кухне, всё стало проще.
Ёнву чувствовала, что было легче решить проблему того, что делать дальше, чем столкнуться с перспективой сказать Камелии, что она недостаточно хорошо присматривала за Джейком.
Бесстрастный вопрос Атиласа «Это был Джейк?» был, таким образом, и приятным, и воодушевляющим.
— Да, конечно, — сказала она. — Кто же ещё это мог быть?
— Тогда, похоже, у нас проблема.
Ёнву, нетерпеливая в своём настроении, открыла рот, чтобы спросить, как смерть Джейка могла ещё больше осложнить ситуацию, но поняла это за мгновение до того, как Атилас заговорил.
— В конце концов, мы предположили, что все убийства были совершены в отношении жертв одного возраста, — сказал он.
— Дело не может быть в возрасте, — устало сказала Ёнву. Ей хотелось бы, чтобы она не чувствовала себя такой тяжёлой. — Что ещё известно о молодых людях, которые погибли?
— Ты сказала, что один из них был бариста, — сказал Атилас. — Возможно, возраст был просто побочным эффектом других, более тесных отношений. Как думаешь, мисс Суйель часто посещала кафе, в котором работал бариста?
Ёнву, вспоминая время, проведённое с Суйель в одном кафе, сказала довольно отрывисто:
— Это было то же самое кафе, в котором я встретила её, когда впервые заговорила с ней. Она сказала, что часто там работает, и бариста улыбнулся и поклонился ей; он спросил, как прошёл её день.
— Понимаю. Первые двое молодых людей были библиотекарем и водителем-курьером соответственно — как думаешь, какова вероятность того, что мисс Суйель общалась с кем-то из них лично?
Ёнву достала свой телефон и снова просмотрела файлы, но она уже была совершенно уверена в том, что найдёт. Она сказала, всё ещё листая телефон:
— Если сопоставить всё как можно ближе, то они оба косвенно связаны с Суйель: библиотекарь работает в местной библиотеке, а водитель-курьер работает в службе доставки в том же гу.
— Возможно, все они были мужчинами, у которых был флирт с Суйель, — задумчиво произнёс Атилас. — Или, по крайней мере, которых Химчан подозревал в флирте с ней. Бариста, водитель-курьер, студент — все в возрасте, подходящем для того, чтобы счесть её привлекательной.
— Ты думаешь, Химчан убивает людей, которые флиртуют с его невестой, — категорично заявила Ёнву. Она должна была подумать об этом сама, но Химчана, казалось, не беспокоил Джейк. Теперь, однако, Джейк был мёртв.
— Самый простой ответ, моя дорогая... - сказал он, пожимая плечами. — Ты не находишь его правдоподобным?
— Это самая правдоподобная причина на данный момент, — сказала Ёнву, и от резкости слов у неё перехватило горло. Какой бы ни была причина, Джейк был мёртв — убит Химчаном из ревности или Суйель из расчёта, — а она не сделала ничего из того, что должна была сделать, чтобы защитить его.
— Более правдоподобный ответ, чем то, что человеческая девушка превратила себя в монстра из-за любви?
Губы Ёнву скривились.
— Гораздо правдоподобнее, — сказала она. — Люди совершают глупые поступки, но их силы ограничены. Кумихо обладают ещё меньшим самоконтролем, чем люди, и гораздо большей способностью создавать проблемы. Единственное, чего они могли бы опасаться, — это того, что старейшины решат, что от них больше проблем, чем пользы.
Она почувствовала слабый аромат бергамота и лаванды, прежде чем голос Камелии произнёс у двери:
— Ты вернулась.
В одной руке Камелия держала чайник, но другая была забинтована и висела у неё на шее на чем-то вроде тонкой повязки. Итак, Атилас не лгал, когда говорил, что защищал её и Харроу.
Ёнву поднялась, чтобы взять у неё чайник, но Атилас, более проворный и ловкий, уже завладел им. Он положил его на стол, одна ножка которого всё ещё была покрыта чёрной запёкшейся кровью, и Ёнву осталась стоять на месте, с беспокойством осознавая, что Камелия смотрит на неё. Она обнаружила, что не может сказать ничего из того, что хотела сказать: «Мне жаль, он мёртв, иначе я не смогла его спасти».
— С кем, по словам Джейка, он собирался встретиться сегодня? — спросила она вместо этого Камелию.
Лицо Камелии побледнело до пепельно-коричневого, в глазах заблестели слёзы, а рука на перевязи дёрнулась, когда Ёнву заговорила, как будто она ничего не могла с собой поделать. Ёнву заметила запоздалую гримасу, которая последовала за этим.
— Он сказал, что это его подруга Суйель. Он должен был встретиться с ней за чаем в полдень.
— Он не выжил, — сказала Ёнву. Она увидела тёмную тень Харроу за плечом Камелии, тень, которая, казалось, сливалась с дверным косяком. Он выглядел холодным, как смерть, и каким-то более измождённым, чем она когда-либо его видела. Почему он выглядел так, будто убил Джейка собственными руками, в тот момент было выше понимания Ёнву.
— Его тело?
— Они сказали, что сохранят его, пока за ним не приедет его семья.
— Они не…
— Я знаю, — сказала Ёнву.
— Я сделаю несколько звонков, — сказала Камелия и вышла из дверного проёма, сопровождаемая тенью Харроу.
Ёнву села напротив Атиласа, лицом к окну, и приняла чашку чая, которую он протянул ей. От чашки исходил тёплый карамельный аромат — возможно, какой-то сорт чая. Чай оказался таким же карамельным, но значительно более ароматным, чем она ожидала. Пригубив напиток, Ёнву откинулась на спинку стула и уставилась в окно, её взгляд скользил по близлежащему бордюру из листьев и веток с золотой каймой, по извилистой улице внизу, со всеми её цветами и утренними огнями, и дальше, к меняющимся уровням крыш Сеула. Зелёные черепичные крыши выделялись в сомкнутых рядах, по краям были разбиты сады в горшках, а по углам, куда только мог охватить взгляд, громоздились коричневые, похожие на луковицы горшки с кимчи. Это было знакомое и успокаивающее зрелище, и Ёнву отвела от него взгляд. Она не заслуживала утешения.
Её внимание привлекло какое-то движение в том уголке сада, который она могла видеть. Камелия, зажав в руке с белыми пальцами громоздкий телефонный аппарат и прижав его к уху, уже была в саду. Харроу
