Мерлин переплетает пальцы.
— Вы уверены, что я не смогу уговорить вас продать мне это? — он проводит пальцем по краю картины. — Я дам вам хорошую цену.
Я беру её в руки.
— Нет.
— Что вы собираетесь с ней делать?
Я обдумываю. Мне следовало бы передать это Rogu3, но я не хочу заражать его негативом. Я просто дам ему знать, что с этим вопросом разобрались.
— Я верну её на место, — говорю я. По крайней мере, Тобиас и Хоуп будут дома и вместе.
Затем я хватаю пистолет Арбакл, засовываю его за пояс на спине и выхожу.
***
Я у выхода с Чёрного Рынка, когда мой телефон звонит. Это Майкл. Предположив, что он звонит, чтобы сообщить мне о деяниях Д'Арно, я беру трубку.
— Привет, — говорю я. — Я уже знаю. Д'Арно прислал мне сообщение.
— Что? — его голос звучит озадаченно.
— Нападавшие на Rogu3 были освобождены под залог.
На несколько секунд воцаряется молчание.
— Я звоню не поэтому.
У меня мурашки бегут по спине. Я крепко сжимаю телефон в пальцах.
— А что тогда? Мой дедушка? — мой голос срывается на визг. — Что-то с моим дедушкой?
Он вздыхает.
— Я у больницы. Мне не разрешили позвонить из палаты.
Мои губы шевелятся, пока я пытаюсь подобрать слова.
— Что? — это едва слышно.
— Ему стало хуже.
— Он умирает? — острая боль, гораздо сильнее, чем всё, что я чувствую в своей щеке, разрывает мне сердце. У меня подгибаются колени.
Майкл не отвечает прямо на мой вопрос.
— Бо, — тихо говорит он, — он впал в кому. Его прогноз… неутешительный.
Кажется, что ночной воздух сгущается вокруг меня. Я не могу пошевелиться. Я едва могу дышать.
— Бо? Где ты? Я приеду и заберу тебя.
— Я убью её, — шепчу я.
— Прошу прощения?
Я стискиваю зубы и повышаю голос.
— Я сказала, что собираюсь убить её.
— Результаты анализов ещё не готовы. Ты не можешь быть уверена, что это она.
Но я знаю. Не знаю, как, но я чувствую это глубоко внутри: Далия отравила его. Теперь она заплатит.
— Спасибо, что сказал мне, — тупо говорю я.
— Бо, подожди! Скажи мне, где ты!
Я роняю телефон, и он хрустит у меня под каблуком. На секунду я слышу голос Майкла, бестелесный звук, отчаянный и умоляющий. Когда телефон наконец замолкает, я выпрямляюсь. Несмотря на стремительный прогресс, которого достигли наши отношения, меня до глубины души задевает то, что он не доверяет моим инстинктам. Но он мне не нужен; я могу справиться со всем этим сама.
Я, спотыкаясь, иду вперёд, не уверенная, куда иду. Наверное, чтобы взять свой мотоцикл и поехать к Арзо. С рассеянным, невидящим взглядом я поворачиваю налево и сталкиваюсь с ещё одной фигурой.
— Мне так жаль! Так жаль! Так жаль!
Я отстраняюсь, встряхиваясь. Не в силах вымолвить ни слова, я хмуро смотрю на женщину. Её улыбка слишком яркая, а зрачки расширены. Она определённо что-то приняла, экстази, кокаин или что-то ещё. Не обращая внимания, я прохожу мимо неё.
Затем я останавливаюсь как вкопанная. Медленно оборачиваюсь и смотрю на неё. На женщине высокие каблуки и короткое платье, вряд ли подходящее для такого сомнительного места, как Чёрный Рынок. Если она в таком наряде, то напрашивается на неприятности. Она спотыкается о собственные ноги, раскинув руки, чтобы не упасть. Выпрямившись, она оглядывается через плечо.
— Эй, а ты случайно не Красный Ангел?
Я поднимаю руку в знак приветствия. Она сияет.
— Я люблю вампиров! И я люблю тебя! Ты такая героическая! — её улыбка превращается в недовольную гримасу. Хотела бы я быть такой же храброй.
С трудом, но я обретаю дар речи.
— Куда ты идёшь?
Она снова оживляется.
— На вечеринку! Ты хочешь пойти?
— У тебя там есть друзья?
— Много-много-много.
— Как тебя зовут?
— Элли, — она хмурится. — Вообще-то, нет. Меня зовут Фиона. Но все зовут меня Элли, — она подмигивает мне. — Это сокращение от Эль Себо.
— Это по-испански означает «приманка», — печально говорю я.
Фиона, кажется, удивлена.
— Правда?
— Так и есть. Спасибо за приглашение. Я люблю вечеринки.
— Чем больше гостей, тем веселее!
— Отлично, — говорю я ей. Но всё равно не улыбаюсь. — Это просто отлично.
Глава 20. На грани
«Вечеринка» — это скорее нелегальный андеграундный рейв, чем коктейли и канапе. Она организована на старом складе недалеко от рынка. Здание знавало лучшие времена: старые плакаты с рекламой забытых групп в беспорядке свисают с наружных стен; окна либо грязные, либо выбиты. Это совсем не похоже на ночной клуб, где Бергман встретил свой конец.
Около двадцати человек ждут, когда их впустят. Фиона, что неудивительно, выходит вперёд.
— Эй, ура! — кричит она.
Я ловлю её за руку, пока она снова не споткнулась. Оба вышибалы бросают на меня мрачные, недовольные взгляды.
— Я с ней, — говорю я им.
— Нет, это не так. Я знаю, кто вы. Не может быть, чтобы вы были с ней.
Я обдумываю это, затем пожимаю плечами и наклоняюсь, становясь на цыпочки, чтобы быть поближе к их коробковидным черепам.
— Если вы знаете, кто я, — бормочу я, — тогда вы понимаете, что злить меня — действительно плохая идея. Короче говоря, я вам не понравлюсь, если разозлюсь.
Они с сомнением смотрят друг на друга.
— Да ладно вам, мальчики, — мурлычу я. — Если я могу уничтожить деймона Какоса, вы правда думаете, что вы двое доставите мне какие-то хлопоты?
Тот, что покрупнее, слева от меня, смотрит поверх моей головы на следующего человека в очереди.
— У вас есть приглашение? — спрашивает он.
Я недовольно морщусь и захожу следом за Фионой. Это было чертовски просто.
Внутри всё забито. Я поражена количеством людей, дёргающихся вокруг. Над их головами вспыхивают стробоскопы, а в воздухе отчётливо пахнет несвежей травкой. По крайней мере, музыка, если это можно так назвать, внутри звучит не громче, чем снаружи. Понимая, что Фиона уже направляется в дальний конец зала, я бросаюсь за ней, протискиваясь между танцующими. Никто из них не замечает моего присутствия; они больше озабочены тем, что мерещится у них в головах, чем тем, кто путается у них под ногами.
Единственное, что во всём этом есть хорошего, так это то, что Фиона не выглядит такой накачанной наркотиками, как та женщина, которая умерла в переулке. Я думаю, что парни, которые манипулировали Бергманом, ещё не устали от неё. Что бы ни было в её организме, это не смертельно, во всяком случае, не сегодня вечером. Она покачивает бёдрами в такт музыке и поднимает руки над головой, покачиваясь вместе с сотней других. Только дойдя до небольшой лестницы, ведущей на низкий балкон, она опускает руки.
Другой вышибала охраняет лестницу. Он пропускает её, затем возвращается на прежнее место. Я наблюдаю, как она, пошатываясь, поднимается, затем встаю перед ним и машу рукой. Он хмурится, глядя на меня в замешательстве, как будто уверен, что видел меня где-то раньше, но не может вспомнить где. Я улыбаюсь и кладу руки ему на плечи. Он немного грубоват, и для человека моего роста это не особенно удобно, но для него это будет ещё менее удобно. В тот момент, когда он, наконец, осознаёт, кто я такая, его глаза расширяются, и я бью его коленом в пах. Он сгибается пополам, и я ударяю его в солнечное сплетение. Он падает. Я отряхиваю ладони и поднимаюсь по лестнице.
Прошло всего несколько секунд, а Фиона уже обнимает вампира. Он одет в красную форму Семьи Медичи, и, хотя я его не узнаю, у меня возникает искушение оставить его наедине с последствиями. Однако это было бы несправедливо по отношению к ней. После того, что случилось с Бергманом, было объявлено предупреждение, но, поскольку положение Медичи остаётся неясным, вполне возможно, что его кровохлёбы его не получили.
Я приподнимаю уголки рта в подобии улыбки, когда два человека из переулка — те, кто виновен в смерти Бергмана Стюарта — поворачиваются ко мне и разевают рты. Ближайший из них приходит в себя быстрее всех и швыряет свой стакан в мою сторону. Я легко уворачиваюсь. Пустая трата хорошей выпивки.
