в мгновение ока.
— Ты знаешь, что я могу испепелить тебя на месте? — спросил он так спокойно, что сомнений не оставалось — испепелит. Так же, как убил Георга, пускай и знал, что тот воскреснет. Такие оскорбления смывались только кровью и никак иначе.
В подтверждение его слов кожа Майры немедленно начала зудеть. Тепло разлилось по спине и животу, а ему на смену пришла боль. Но ярость внутри жглась намного больнее.
— Ты только что обслюнявил меня, использовав как прикрытие, а теперь брезгуешь?
В горле клокотал ядовитый смех, темная кровь кипела в венах. И даже взгляд Орфея, холодный как февральский лед, не мог остудить ее.
— Мой милый монстр, ты забываешься. Ты ничто.
Он приложил ладонь к ожогу на щеке, и на коже проступили кляксы. Чернила струились по его руке, капали с рукава, заливали кожу тошнотворной синевой. Под ногами быстро собиралась глянцевая лужа, и она только расползалась, будто стремилась поглотить и Орфея, и Майру, и весь Шабаш, будь он проклят!
Не в силах вынести унижения, Майра развернулась и побежала. Кольцо, подаренное Орфеем, начинало остывать, а шепотки за спиной становились все громче и громче, пока не превратились в возгласы ужаса.
“Монстр!”
“Кто пустил сюда эту тварь?!”
Майра зажмурилась, чтобы сдержать слезы, и толкнула дубовую дверь, вырываясь на свободу.
На улице не горело ни единого фонаря.
Майра сделала глубокий вдох, успокаивая бешено стучащее сердце. Чужие слова призрачными ножами торчали из ее спины, но сердце болело сильнее.
Снег скрипел под ее туфлями, когда она пересекла подъездную дорожку и завернула за угол, намереваясь как можно быстрее скрыться.
Плана у нее не было. Орфей обязательно достанет ее, даже если она обернется морским анемоном и спрячется где-нибудь в глубоком море. Он придет, непременно. Завтра или через неделю, но он придет. И что тогда делать?
Она нырнула в смутно знакомую арку, гадая, куда же та ее выведет? Бал проходил в самом центре, далековато до дома, а в Логове сейчас пусто. Но Майра бы и не подумала идти туда.
И когда она остановилась у единственного горящего фонаря, ее догнал запыхавшийся сбивчивый окрик:
— Подожди!
Она обернулась, обхватывая себя руками, чтобы согреться. Тонкое платье не спасало от злого ветра и начинающейся метели, пускай насмерть она и не могла замерзнуть.
— Это ты! — она улыбнулась, делая шаг на встречу.
Но вместо утещающих слов и теплых объятий ее встретил удар ножа.
Клинок вошел снизу-вверх, под ребра, провернулся дважды, отчего Майра резко выдохнула и больше не смогла сделать вдох.
Кровь медленно заполнила рот.
— Вот так, милая, — нежный шепот убаюкивал, и Майра беспомощно всхлипнула, цепляясь за чужие плечи. — Спи, моя милая.
А снег продолжал идти.
Она смотрела в темное небо, такое же темное, как тьма, что наконец догнала ее, такое же темное как глаза Орфея, и сердце больше не болело.
Продолжение следует…
