когда аромат обжег горло. — Что это? — Спросила я с отвращением, не испытывая ни малейшего искушения выпить это.
— Виски, — ответил Фабиан. — Однажды ты пробовала его в моем сне.
— О да, — сказала я, когда Магнар неловко поерзал. — Он был отвратителен. — Я опрокинула в рот глоток жидкости и вздрогнула, когда она прошла по моему горлу. — В реальной жизни он тоже отвратителен.
Я передала бутылку Джулиусу, и он усмехнулся моему явному отвращению.
Тепло распространилось по моему животу, когда напиток нашел там приют, и я слегка улыбнулась, когда жар алкоголя начал покалывать под моей кожей.
Магнар забрал у меня пустую миску и направился с ней прочь.
— Хорошо натренирован, да? — Поддразнил Фабиан.
— Настоящий мужчина заботится о тех, кто ему дорог, — мрачно ответил Джулиус, осмеливаясь возразить Фабиану. — Возможно, если бы ты сделал это тысячу лет назад, женщина, которую ты любил, не ненавидела бы тебя сейчас.
Фабиан нахмурился, а Чикоа посмотрела свои ногти, явно соглашаясь с Джулиусом.
Кларисса посмотрела на Джулиуса так, словно хотела что-то сказать, но решила держать рот на замке.
— Что ж, здесь уютно, — сказала я, забирая бутылку из рук Джулиуса и делая большой глоток отвратительной жидкости.
Снова появился Магнар и бросил большой зеленоватый фрукт Джулиусу, прежде чем передать второй мне. Он снова сел рядом со мной и протянул мне нож со своего пояса, чтобы я могла им воспользоваться.
— Что это? — Спросила я.
Фабиан драматично вздохнул, прежде чем Магнар успел ответить, и я подняла бровь, удивляясь, что вывело его из себя.
— Это манго, — сказал Фабиан. — Которое ты, без сомнения, никогда раньше не видела. Так что можешь добавить это к бесконечному списку ошибок, которые ты приписываешь мне, и указать, какой я кусок дерьма. Еще раз.
Я прищурила глаза, глядя на Фабиана, решив не отвечать на это и начала разрезать фрукт.
— Знаешь, ты, наверное, не чувствовал бы себя так из-за всего, в чем ты ей отказал, если бы просто извинился за это, — пробормотала Чикоа.
— Я не думаю, что Келли нуждается в моих извинениях, — ответил Фабиан.
— Ты мог бы попробовать, — пробормотала я.
Взгляд Фабиана остановился на мне, когда он открывал вторую бутылку виски. Он опрокинул содержимое в рот и не переставал пить, пока она не опустела наполовину.
— Мне очень жаль, — выпалил он, отрывая бутылку от губ. — Прости, что я облажался со Сферами, за то, что ты никогда раньше не видела ни океана, ни травы, ни гребаного манго. Прости, что я похитил тебя, женился на тебе и хотел тебя, когда ты не хотела меня. Прости, что я не боролся с узами, наложенными на нас богами, и пытался заставить тебя полюбить меня. Прости за все то дерьмо, за которое я несу прямую и косвенную ответственность перед тобой, твоей семьей, человечеством и моими собственными братьями и сестрой… Майлз и Уоррен…
Я неловко поерзала, и никто ничего не сказал, когда он снова поднес бутылку к губам.
— Но больше всего, — продолжил Фабиан, переводя взгляд на Чикоа. — Мне жаль, что я был настолько глуп и эгоистичен, что поверил, будто ты хочешь любить меня вечно. Я никогда не должен был обращать тебя. Я должен был просто любить тебя столько, сколько тебе полагалось, и принять неизбежность твоей смерти.
Он швырнул пустую бутылку в огонь, а затем встал и бросился прочь, к деревьям.
Мои губы приоткрылись от удивления, и Кларисса начала подниматься, чтобы последовать за ним.
— Нет, — сказала Чикоа, поднимаясь на ноги. — Я пойду. Думаю, нам с Фабианом пора поговорить.
Я наблюдала, как она скрылась за деревьями вслед за Фабианом, и неловко прикусила губу. Я поднесла манго ко рту и несколько секунд жевала его. Приторный вкус захлестнул мои вкусовые рецепторы, и я перестала жевать, так как мной овладело желание выплюнуть его.
Несколько секунд я боролась с этим, но так и не смогла заставить себя проглотить. Я выплюнула фрукт на ладонь, и Джулиус громко рассмеялся.
— После всей этой драмы тебе он даже не понравился. — Магнар хрипло рассмеялся, забирая у меня из рук оставшийся фрукт и передавая его своему брату. Я бросила наполовину прожеванный кусок в огонь и нахмурилась.
— Извини.
— Ты извиняешься, за то, что тебе что-то не нравится на вкус? — Весело спросил Магнар.
— Ну, ты приложил все усилия, чтобы найти его для меня…
— Это не потребовало никаких усилий, вон там их полно на дереве.
— Я никогда раньше по-настоящему не воротила носа от еды, и это кажется неблагодарным, когда я знаю, что такое чувство голода…
Магнар нахмурился, притягивая меня ближе к себе. — Я больше никогда не позволю, что бы ты оставалась голодной, — прорычал он. — Так что, если хочешь выплюнуть манго, просто выплюни его. Я найду тебе яблоко, или апельсин, или кокос, если хочешь. Ты никогда не останешься голодной, пока ты со мной.
Моя грудь сжалась от его слов, и я наклонилась, чтобы поцеловать его в губы, при этом проведя пальцами по его подбородку. Мы с семьей максимально использовали все, что у нас было в Сфере, но мы всегда были беспомощны, желая, чтобы мир стал лучше, и выживали, несмотря ни на что. Но когда Магнар пообещал позаботиться обо мне, я знала, что он это сделает. С ним я была в такой безопасности, о какой даже не мечтала. Он всегда будет любить и защищать меня, и я буду делать то же самое для него.
— Вы двое никогда не устаете друг от друга? — Спросила Кларисса, и в ее тоне не было насмешки, только любопытство.
Джулиус издал тихий смешок. — Ты бы слышала, как они спорят. Они оба одинаково упрямые, — я никогда не видел, чтобы мой брат проигрывал в споре, пока он не встретил ее. Но в ней он обрел достойную пару.
Магнар усмехнулся, забирая у брата бутылку виски и поднося ее к губам.
— Ну и что такое любовь без страсти? — спросил он, протягивая бутылку мне, но я отрицательно покачала головой, и вместо этого он передал ее Клариссе.
— Ты думаешь, спорить — это хорошо? — Кларисса усмехнулась, делая глоток, затем снова передала ее Джулиусу. Она коснулась своими пальцами его пальцев, и он на мгновение заколебался, прежде чем отстраниться.
— Может быть, — сказал Магнар. — Или ты собираешься отрицать, что твоя кровь не бурлит, когда ты дразнишь моего брата?
Услышав это замечание, Джулиус выпрямил спину, а Кларисса покачала головой в яростном отрицании.
— Мне не нравится спорить с ним, — ответила она. — Он высокомерный, самонадеянный…
— Вам двоим следует прекратить танцевать друг
