class="p1">Он сорвал с себя неудобный пиджак, бросил его в карету и закатал рукава закрахмальной рубашки выше локтей. Провёл рукой по подбородку, словно пытаясь сдержать раздражение.
— Отойди. Кажется, я уже сказал, что не создан для этой романтической чепухи.
— Не отойду, — спокойно сказала сестра, делая шаг вперёд и загораживая путь к дому.
— Тиссара, я ни разу тебя не…
— Данте! — перебила она, и голос зазвенел, будто удар колокола. — Прекрати быть идиотом и послушай!
Она подошла почти вплотную, глядя прямо в глаза брату. Два высоких брюнета с одинаково гордыми профилями и острыми скулами стояли лицом к лицу, словно зеркала. Воздух между ними искрился магией — смесью тьмы и света, упрямства и привязанности. Ни один не хотел уступать.
Данте считал, что год его отсутствия — вполне достаточный срок, чтобы наконец явиться к Нате и попросить её руки.
Тиссара же в своих бесконечных письмах пыталась убедить брата, что романтика вовсе не бессмысленна.
Он, конечно, не признавался, сколько раз пытался написать ей хоть что-то стоящее.
Но слова упрямо не желали складываться в строки — будто сама Тьма путала ему мысли.
В итоге из-под пера Хранителя вышло не письмо, а сухой доклад: подробное изложение того, как он добился наказания для Дельмарисов, как не позволил королю посягнуть на Нату и её бабушку, и как всеми правдами и неправдами добивался подтверждения их происхождения.
Как известно, любому гостю из другого мира полагалось сожжение — чтобы не повторилась прошлая война. И Данте потратил долгие месяцы, добывая доказательства, что бабушка Наты действительно была сестрой старого Дельмариса. Он так ушёл в спасение Каталины, что, опомнившись, понял — прошёл целый год.
— Хорошо, — наконец сдался мужчина, обречённо вздохнув. — Что мне нужно делать?
На лице его отразилась вселенская мука.
— Для начала — свидание, — с непрошибаемым спокойствием ответила Тиссара. — Да, не морщи нос, братец. Девушкам важно чувствовать, что их любят и хотят.
— Тиссара, ты издеваешься? — вспыхнул Данте. — Я только этим и живу!
Одна мысль о том, что увижу Нату, что смогу обнять её — даёт мне силы вставать по утрам! Какие ещё свидания, к тёмным силам?!
Если бы сестра знала, через что ему пришлось пройти, чтобы вернуть своё персиковое солнце, чтобы снова вдохнуть её запах и ощутить, как она тает в его руках…
— Только ею живёшь? Правда? — знакомый голос прозвучал за спиной.
Он медленно обернулся — и утонул в ясных, любимых глазах.
— Правда… — то ли хрип, то ли шёпот сорвался с его губ.
О тёмные силы, каким же жалким он был сейчас.
— И это тоже мне? — продолжала это чудо, издеваясь и улыбаясь, будто знала каждую его слабину.
— Да… — Данте неловко протянул ей букет.
— А ещё что принёс для меня? — спросила Ната, всё ещё в теле Каталины, склонив голову набок.
— Ещё вот это, — порывисто ответил мужчина — и, не дав ей отступить, впился в податливые, тёплые губы своего персикового солнца.
