дурных, скоропалительных решений, а сначала хотя бы годик повстречаешься с ней, чтобы понять, какой она человек.
— Ты уходишь от темы. Пожалуйста, сними проклятие с Болларов. Хотя бы попытайся!..
— Не буду! — немного сварливо ответила Моэра Местр. — Когда я его накладывала, я не предусмотрела никакого способа снятия. Именно поэтому я всю жизнь учила тебя: всегда имей запасной план!
— Ты слишком умна для того, чтобы навести неснимаемое проклятие…
— А ты слишком высокого мнения о том, насколько умна я была в девятнадцать лет! — раздражённо парировала она. — Пойми, я тогда считала, что погибну, и мне было абсолютно всё равно, что случится дальше. Хочешь правду? Так вот она: это проклятие вообще легло неправильно! Оно должно было убивать Болларов, а не их супругов! Я… немного перепутала.
Дервин ошарашенно вытаращился на мать.
— Что⁈
— То! Я никому, кроме Витальда, не рассказывала об этой странной ошибке! Но ты пойми, я тогда была в отчаянии, руки тряслись, когда я рисовала ритуальные круги и чертила знаки, а перед глазами всё расплывалось от слёз. Все думают, будто я нарочно прокляла даже не самих Болларов, а их супругов, чтобы никто никогда не хотел сочетаться с ними браком. Будто я всё просчитала, учла налог на безбрачие и выстроила схему, которая уничтожит весь род. Однако всё было не так — я просто ненавидела Отральда изо всех сил и хотела отомстить ему и всему их роду за жестокость, ведь Боллары охотно участвовали в глумлении надо мной и лишь немного притихли, когда отец потребовал соблюдать приличия. А ещё я знала, что Боллары и в прошлом терроризировали Блайнеров, клепали на нас доносы, подставляли перед императором. Отец надеялся, что с нашим браком многолетняя вражда утихнет, но стало ещё хуже, потому что я не согласилась быть жертвой.
Дервин задумчиво спросил мать:
— Я не понимаю, на что был расчёт?
— На то, что наш с Отральдом брак наконец примирит Болларов и Блайнеров, но этого не случилось. Раз уж ты так хочешь подробностей — слушай. Отральд месяцами измывался надо мной, угрожал свести меня в склеп, когда я стану его женой. Дервин, ты не представляешь, как много боли причинили мне Боллары своими издёвками, своими нелепыми обвинениями… Чего только стоила песня, в которой меня выставили одержимой истеричкой, преследующей жениха. Её напевал весь свет, а Отральд ухмылялся, наслаждаясь каждым моим унижением. Твой дед отказался расторгать договор помолвки и искренне считал, что отношения между мной и будущим мужем со временем наладятся. Он просто не представлял, насколько Отральд жесток! Сам отказаться от помолвки не мог и сделал всё возможное, чтобы её захотела разорвать я. Он месяцами провоцировал меня, а я сходила с ума от бессилия. Мнение женщины в вопросе брака интересовало лишь богиню, именно поэтому у алтаря я отказалась от союза с Отральдом, после чего была жестоко наказана отцом.
— Эту историю я знаю. Он тебя выпорол… — с неприязнью проговорил Дервин, недолюбливающий деда по материнской линии.
— Отец предупреждал о том, что сделает это, если я скажу «нет» у алтаря. Вероятно, он надеялся, что угрозы станут достаточным стимулом, однако я рассудила, что разовое наказание от отца лучше, чем месяцы издевательств или побоев от будущего мужа. Это был единственный раз, когда твой дед применил ко мне силу, и я простила его далеко не сразу.
— Почему ты вообще простила его? Если уж на кого и злиться — то на него, а не на Болларов.
— Он такой человек, ты же знаешь, каков он. Аристократ старой закалки, военный, прямой и бескомпромиссный во всём. Он скорее расстанется с жизнью, чем нарушит данное слово. Слово Блайнера, твёрдое, как кевред… — тяжело вздохнула она. — Отец очень болезненно воспринял мой отказ у алтаря. Получилось так, что из-за меня Блайнеры не сдержали данное обещание, нарушили договор и ещё вынуждены были платить неустойку. Он считал, что отказом я опозорила род, и выпорол именно за это. Мне потребовалось самой стать матерью, чтобы понять, что тогда отец стал заложником своего собственного слова, которое он никогда не нарушал. Пообещал наказать — и ему пришлось наказать. Я же знала о возможных последствиях и всё равно приняла решение ослушаться его. Да, я надеялась, что он смилостивится, однако скандал с Болларами вышел настолько громким, что отец действовал в назидание всем остальным Блайнерам. Я ведь изначально согласилась на помолвку, но лишь потому, что не знала, каким подонком был Отральд. А когда узнала — было уже слишком поздно.
— Но проклятие легло на детей Отральда и Вивианы, и теперь они наказаны за проступки их отца и деда.
Моэра невозмутимо посмотрела на сына:
— Боллары — дурное семя, Дервин. Я убеждалась в этом много раз. Посмотри на поступки Бреура, и ты это увидишь.
— Мне нет дела до поступков Бреура, мама. Я смотрю на поступки Лиоры и считаю, что она заслуживает счастья, — ответил Дервин. — Она и её сестры.
— Сын, я всего лишь желала, чтобы никто и никогда больше не оказался на моём месте. Я пыталась уберечь других девушек от той доли, которая выпала мне. Я даже записку написала, думая, что рано или поздно моё тело обнаружат в ритуальном круге, изучат проклятие… и род Болларов постепенно угаснет, никому не нужный. Я тогда увлекалась проклятиями, нарисовала схему, вложила в неё все знания, которые имела, однако перепутала знаки местами, и проклятие легло так, как легло. Лишь много позже, когда я уже была замужем за твоим папой, мы обсудили ритуал, восстановили схему и поняли, что вектор проклятия направлен неверно, не на самих Болларов, а на их возможных супругов. Когда старшие из выводка Вивианы и Отральда вышли в свет, я поняла, что дальше оттягивать нельзя, и рассказала о сути проклятия. Разумеется, в тот момент я уже не могла признаться, что мало того, что прокляла, так ещё и ошиблась! Пришлось сделать вид, будто всё так и было задумано. Кроме того, я всегда искренне считала, что проклятие — это наказание Отральда, и он найдёт способ его снять, если Рыжеокая сочтёт его вину искупленной. Не забывай: именно Таната усилила проклятие и сохранила мне жизнь. В ту роковую ночь я должна была погибнуть, но выжила. А значит, богиня на моей стороне.
Дервин задумчиво смотрел на мать. На чёткий абрис её лица, на выразительные глаза с лёгким прищуром, так
