Это звучало нереально. Демоны были ужасными монстрами, которые с радостью пировали людьми. Даже мысль о том, что у них есть рациональное мышление, помимо жажды плоти, укладывалась в голове с трудом.
Люди боялись их веками. Никто не знал, откуда они взялись, так как на Земле они появились не более нескольких сотен лет назад, и никто не знал, зачем они пришли. Всё, что знал её род — это то, что мир погрузился в хаос, и за стенами городов стало смертельно опасно.
— Кое-что они сделали сами, — сказал Орфей.
Типа, блять, кружок рукоделия?!
— Кое-что они украли у людей.
Делора подняла руку, призывая их остановиться, а другую прижала ко лбу.
— Я не могу. Мне нужно увидеть это, чтобы понять.
Орфей повернул голову к Рее, и та ответила вздохом.
— Давайте просто двинемся дальше. Я знаю, что это трудно осознать. То, что мы знаем как люди, очень далеко от истины, и я сама всё еще многому учусь. Есть еще столько всего, что нужно рассказать, и я бы тоже не поверила, если бы не увидела своими глазами.
— Давайте просто продолжим про эту Катерину, — взмолилась Делора.
Хватит пока про Короля Демонов и деревню.
— Король Демонов ненавидит Мавок, — заявил Орфей, заставив Делору застонать. — Мы убиваем Демонов и отказываемся присоединяться к нему. — Он посмотрел на свои руки, подняв обе ладони перед собой. — Я не хочу быть частью кровопролития или насилия. У меня нет интереса участвовать в его войне, как и у любого другого Мавки, которого я знаю.
— Но он предложил Катерине уйти с ним, и она согласилась. Она ненавидела Орфея, даже презирала его. — Рея посмотрела Делоре прямо в глаза, и та увидела в них жгучую враждебность. Не к Делоре, а к этой самой Катерине. — Король Демонов поддерживал в ней жизнь почти два столетия с помощью своей магии. Когда они наконец узнали, как убивать Сумеречных Странников, они пытались использовать меня как приманку, чтобы убить Орфея! Они похитили меня, чтобы заманить Орфея в замок-ловушку. Катерина планировала пробить ему череп, чтобы расколоть его.
— Уничтожение черепа — единственный способ окончательно убить Мавку, — сказал Орфей, проводя когтями по всей длине своего волчьего костяного носа.
— И как же вы сбежали? — спросила Делора, не будучи уверенной, хочет ли она слышать ответ, учитывая кровожадный вид Реи. — Из этого замка и от всемогущего короля?
— Она собиралась позволить Королю Демонов съесть меня. У меня также есть подозрение, что она позволила ему съесть и других людей, которых они украли у Орфея. — Рея оскалилась. — Так что я проткнула суку мечом прямо в туловище.
— Ты убила человека? — пискнула Делора.
— Я бы с радостью сделала это снова. — Рея ударила кулаком по столу, отчего её чашка подпрыгнула, и чай едва не выплеснулся. — Орфей так много сделал для неё, а она была абсолютно неблагодарной. Она считала его монстром до самого конца и хотела, чтобы он страдал. Они пытали его, крали других «невест», убивали их, просто чтобы убедиться, что он одинок. Она похитила меня, а потом ждала, что я буду ей сочувствовать.
Делора взглянула на Орфея, ожидая увидеть, как его сферы потемнеют от грусти из-за того, что с ним произошло. Но они снова были розового цвета фламинго.
Делоре очень хотелось знать, что означает этот цвет.
— Я не хочу быть грубой, — Делора надула губы, разглядывая потертое дерево стола и теребя подол рубашки. — Но какое отношение всё это имеет к Магнару и ко мне?
— То, через что Магнар проходит с тобой сейчас, я прошел с Катериной, — заявил Орфей, прежде чем снова скрестить руки и прислониться спиной к низкой кухонной стойке. — Однако у меня не было её души.
— И слава богу, — хмыкнула Рея, наконец-то пригубив остывший чай. Она подула в деревянную кружку и сделала глоток. — Иначе ты был бы привязан к ней навечно.
Орфей хмыкнул в ответ, отчего Делора нахмурилась. Она не помнила, чтобы когда-нибудь слышала от Магнара такой глубокий и приятный звук.
— Это чистая правда, моя маленькая лань. Я вечно буду благодарен, что именно твою душу мне суждено хранить целую вечность.
Делора почувствовала, как её и без того ноющее сердце упало еще ниже. То, что было у них с Магнаром, совсем не походило на это. Между Орфеем и Реей явно была очень глубокая и теплая связь, и ревность, которую почувствовала Делора, вызвала не ярость, а скорбь.
Может ли у них быть так же? Смогут ли они создать столь же нежную связь?
Неужели Рея и Орфей… любят друг друга? Это казалось странным, учитывая, что она человек, а он Сумеречный Странник, но внешне всё выглядело именно так.
Делора не знала, хочет ли она этого на самом деле и умеет ли вообще так чувствовать. Любовь когда-то обожгла её так сильно, что ей казалось, будто всё внутри неё слишком изуродовано, чтобы даже допустить подобную мысль. Бывают раны, которые не заживают, и если Магнар собирается сбегать как трус каждый раз, когда ситуация становится сложной, то она не видела возможности, что он когда-либо заставит её полюбить себя — это если он вообще хотел её любви или понимал, что это такое.
Орфей повернул череп в сторону Делоры.
— Катерина многому научила меня в том, что касается человеческой природы. — Затем его сферы окрасились в красновато-розовый, выдавая смущение от следующих слов. — У нас, Мавок, нет телесных функций, как у вас, людей. Мы поглощаем пищу настолько полно и окончательно, что у нас не остается отходов. Когда я впервые посмотрел на свой собственный член, я не знал, что это такое и какова его функция.
Щеки Делоры порозовели, и она украдкой взглянула на Рею, чтобы проверить, не неловко ли ей — но обнаружила, что странная женщина закусила губы, сдерживая хихиканье.
— Я… я думаю, это была реакция на меня, — тихо пробормотала Делора.
— На тебя? — в его голосе прозвучала явная нотка любопытства.
— Да. — Она старалась смотреть куда угодно, только не на них. Можно ли умереть от смущения? Делора не могла поверить, что вынуждена вести этот разговор с двумя почти незнакомыми людьми. — На мой, э-э, запах? Он трогал меня очень любопытно, и я как-то… увлеклась.
Орфей поднял одну руку и обхватил ею свою длинную нижнюю челюсть.
— Понимаю. Мой первый опыт вожделения был основан исключительно на моих собственных порывах — я просто хотел быть ближе к Катерине после двух лет совместной жизни. — Затем он опустил руку, словно пожимая плечами. — Я не знал этого тогда, был слишком глуп,
