посмотреть на меня. Его взгляд скользнул по моему округлившемуся животу, и в глазах отразилась целая гамма чувств: нежность, трепет и гордость. Он осторожно поставил меня на ноги, положил ладонь туда, где рос наш малыш, и открыто и счастливо улыбнулся.
- Я так скучал, - сказал он тихо. - Каждый день думал о вас двоих. Представлял, как ты гуляешь здесь, как готовишь детскую…
- Мы ее обустроили, - поспешно сказала я. – Все готово. Я покажу тебе. Но потом. Сейчас я хочу обнимать тебя, не выпускать из рук, я до сих пор не могу поверить!
Дастин рассмеялся, этот звук был для меня слаще любой музыки.
Он снова меня обнял. Осторожно, чтобы не сдавить живот. – Я так люблю тебя, Авелин.
- Поцелуй меня. – попросила я. Он наклонился.
Я растворилась в этой нежности, сдержанной страсти, обмякла и замерла.
Мы стояли так несколько минут, просто держась друг за друга, и жадно целуясь. Пойдем, - я потянула Дастина за руку. - Сначала ты должен поесть. Ты выглядишь таким уставшим! Потом я покажу тебе детскую, расскажу, что произошло за эти месяцы… И, - я заговорщически понизила голос,- кое‑что еще. Малыш начал активно пинаться
Глаза Дастина расширились. Он замер на мгновение, затем осторожно положил руку на мой живот:
- Правда? Он… его можно почувствовать?
- Да, - я нежно накрыла его горячую ладонь своей.
Дастин опустился на колени. прямо на траву, прижался ухом к моему животу и замер. А потом я увидела, как по его щеке скатилась слеза.
- Привет, малыш, - тихо произнес он. - Это я. Папа. Я дома.
ЭПИЛОГ
Через три месяца у нас родился сын. Мы назвали его Дастином младшим. Так захотел муж, и я не стала с ним спорить. Он столько всего пережил, столько раз спасал меня, имеет полное право.
В тот день Дастин сидел рядом, сжимая мою руку. Его лицо было бледным, глаза покраснели от недосыпа, но он не отходил от меня ни на шаг. Когда повитуха завернула нашего малыша в мягкое голубое одеяльце и протянула его отцу, Дастин растерялся и замер.
- Я… я боюсь, - прошептал он, глядя на крохотного дракончика в руках женщины. - Он такой маленький… Вдруг я сделаю ему больно?
Повитуха мягко улыбнулась и ответила:
- Ничего страшного. Просто поддерживайте головку и спинку. Вот так. Теперь прижмите его к себе. Он почувствует ваше тепло и биение сердца - это самое родное, что у него теперь есть.
Дастин осторожно принял младенца. Его руки дрожали.
- Он… такой крошечный, - произнес Дастин шепотом. - Смотри, Авелин, у него твои глаза. И вот тут, на макушке, твой завиток волос…
Я рассмеялась.
- Положите его к себе на грудь, - посоветовала повитуха. Дастин послушно осторожно прижал младенца к груди. Его глаза предательски заблестели, но он улыбался - так счастливо и нежно, что внутри меня защемило.
- Дастин младший,- прошептал он. - Я так долго тебя ждал. Теперь все будет хорошо, обещаю. Я буду рядом с тобой и твоей мамой. Всегда.
Муж поднял на меня глаза, и в них читалось такое счастье, что перехватило дыхание.
- Спасибо. – прошептали его губы.
-Ваше сиятельство, леди Авелин Вейз, к вам пришли. – донесся голос служанки из-за двери. Дверь отворилась.
На пороге стояла свекровь с мужем, мужчина, похожий на Дастина, но значительно младше. Его рука держала за талию красивую девушку, наверное, это брат со своей женой. Мой отец, обе сестры с мужьями и где-то позади мелькнула голова Криспина…
