но не пересекай колонны. Оракул явился, а это значит, что он, скорее всего, прислушается к твоей просьбе. Изложи своё прошение и жди ответа.
Она глубоко вздохнула и шагнула вперёд.
‒ Я...
Бум.
Джорджи испуганно вскрикнула, когда снег под нами задрожал. Мы с Грэмом схватили её и быстро оттащили назад.
‒ Что происходит? ‒ я крикнул Грэму.
Он покачал головой, его лицо исказилось от беспокойства, когда он посмотрел на Оракула.
‒ Я не знаю. Он никогда так не поступал.
‒ Может, нам лучше уйти?
Прежде чем он успел ответить, прямо перед нами на ветру появился просвет. Сверкнула молния, превратившись в дверной проем. Туман закружился и сформировался в фигуру.
Я загородил Джорджи своим телом. В моей голове заревел сигнал тревоги, и меня охватила паника, побуждая найти оружие или превратиться в тень. Схватить свои пары и бежать из этого места.
Синий свет окутал фигуру, словно аура. Затем он погас, открыв красивого мужчину с ярко-рыжими волосами и мягкими, проникновенными карими глазами. Его коричневое стеганое пальто и темные брюки были похожи на костюм из старинного фильма или музейной экспозиции.
Грэм резко втянул в себя воздух.
Джорджи схватила меня за руку. Моё сердце бешено заколотилось, когда я накрыл её руку своей. Мне не нужно было спрашивать, кто этот мужчина. Я знал.
Я бы узнал такого, как я, где угодно.
Но всё это было неправильно. Джорджи сама это сказала. Призраки ‒ это явление мира смертных.
‒ Хэмиш, ‒ прохрипел Грэм, падая на колени.
Джорджи крепче сжала мою руку.
Мертвый пара Грэма шагнул из дверного проема на снег. Он направился к нам, его шаги были такими же бесшумными, как и наши. Беспомощность, которую я ощущал во время полёта, вернулась. Мои инстинкты кричали мне взять свои пары и уходить. Мое чутье подсказывало мне, что что-то не так. Но я ничего не знал об Оракуле. Было ли это частью его плана?
Хэмиш остановился в дюжине футов от меня. Он пристально посмотрел на Грэма и заговорил низким голосом, в котором слышались нотки горной местности.
‒ Ты прекратил поиски, любовь моя.
Грэм побледнел. Его губы зашевелились, но из них не вырвалось ни звука. Наконец, он прохрипел:
‒ Ты велел мне.
Голубое сияние вокруг нас усилилось, и на секунду я мог бы поклясться, что на лице Хэмиша промелькнуло что-то среднее между печалью и яростью. Но затем его губы задрожали, а глаза наполнились слезами.
‒ Проверка твоих клятв, ‒ прохрипел он. ‒ И ты провалил её.
Грэм покачнулся, стоя на коленях, как будто его ударили.
Хэмиш поднял обе руки и расстегнул куртку спереди. Он раздвинул две половинки, и мой желудок упал к коленям.
В центре его груди, там, где должно было быть сердце, была только дыра. Она прошла через все его тело, обнажив стену ветра позади него.
‒ Ты нарушил наши клятвы, Грэм, ‒ сказал Хэмиш. Из уголков его рта потекла струйка крови. ‒ Ты вырвал моё сердце так же, как и ту сосульку.
Глава 22
Джорджи
Моё сердце болезненно забилось, когда я увидела, как изо рта Хэмиша хлынуло ещё больше крови. За его спиной Северный ветер кипел и бурлил ‒ он сдерживал волнение.
‒ Прости меня! ‒ Грэм вскрикнул, покачнувшись вперёд на коленях. Он уперся руками в снег, как будто собирался подползти к Хэмишу. ‒ Прости меня.
Я крепко сжала бицепс Кэллума. На его лице застыла гримаса боли, когда он уставился на Грэма, стоящего на коленях в снегу.
Хэмиш стоял молча, кровь стекала по его подбородку, отвратительно имитируя водопад ветра за его спиной. Дыра в его груди была большой и пугающе гладкой.
Голос Грэма всплыл в моей памяти.
«Я нашёл Хэмиша у подножия башни с сосулькой в сердце. Он был уже мертв».
Башня.
Зубчатые стены.
«Зубчатые стены были сломаны, как будто он поскользнулся или, возможно, подрался с кем-то».
Моё сердце забилось быстрее, когда я перевела взгляд с тела Хэмиша на снег у его ног. Он не оставил следов, когда вышел из Оракула.
«Там была только одна цепочка следов».
Когда я бросилась на вершину Северной башни, услышав мужской крик, донесенный ветром, цепочка отпечатков тянулась до самой стены, прежде чем упасть вниз.
Воздух был намного мощнее, чем думали люди. Эмоции передались через него. Страсть превратила его в электрический ток.
В нём могли остаться яркие воспоминания.
В нём могли остаться трагедии.
Я видела падение Хэмиша.
Разве только… Я бы не смогла.
«Хэмиш не падал с Северной башни. Он упал с Южной башни с другой стороны замка».
Мое сердце забилось сильнее. Кровь застучала у меня в ушах. Я не всегда могла контролировать воздух, но он никогда, никогда не лгал мне. Сильные воспоминания могут развеяться по ветру, но они не в силах изменить прошлое.
Волосы у меня на затылке встали дыбом, и голос моего отца прошептал в моей голове.
«Надвигается тёмный ветер, Джорджи. Только ты можешь обуздать его».
‒ Прости меня! ‒ Грэм всхлипнул. Он посмотрел на Хэмиша, и по его лицу потекли слёзы. ‒ Я не знал...… Я не знал...
Кровь пропитала куртку Хэмиша, окрасив её в чёрный цвет. Из раны на его груди ветер вырывался, как дикий зверь, пойманный в ловушку. И на одно короткое, пугающее мгновение ветер встретился со мной взглядом.
И задержал его.
У меня перехватило дыхание. Ветер не лгал. И мой отец, один из величайших волшебников воздуха, когда-либо живших на земле, был прав. Бессмертные не оставляют после себя призраков.
Я обошла Кэллума и пристально посмотрела на Хэмиша.
‒ Ты лжёшь.
Кэллум напрягся у меня за спиной. Я не могла этого увидеть. Нет, я почувствовала это в воздухе. Я всегда могла чувствовать то, что двигалось в потоках, даже когда не могла их уловить.
Хэмиш сверкнул на меня своими карими глазами. Его окровавленные зубы сверкнули белизной между губами.
‒ Прекрати, ведьма. У тебя здесь нет власти.
Оракул бушевал за его спиной. Сквозь него. Я подняла руки к возвышающейся стене ветра.
‒ Может быть, и нет, ‒ сказала я. ‒ Но здесь есть и другая сила, ‒ то же чувство изумления, которое я испытала, когда мы спускались в кальдеру, снова охватило меня. ‒ Такая красивая, ‒ пробормотала я, и легчайший ветерок коснулся моих ладоней. Совсем немного, но у меня перехватило дыхание.
Я опустила руки и повернулась к Хэмишу.
‒
